Со дня моего рожденья в девяносто девятомот виноградных лоз и глубокого чана —длинное время, что позже видится мигом сжатым,зримый мир похищало у глаз моих постоянно.Жадные дни и ночи вымарывали в упоеньемилые сердцу лица и дорогие строки,попусту вопрошает моё иссякшее зреньебиблиотеки и храмы, тонущие в поволоке.Голубизна и пурпур стали серым туманом,двумя пустыми словами. Зеркало полнится нынепепельной пустотою. В парке благоуханномскорбную розу мрака я обоняю в унынье.Выжили только одни мертвенно-жёлтые тени,Зреньем я наделён — лицезреть наважденья.<p>Золото тигров</p>До поры пожелтевших сумерекя столько раз наблюдал,как могучий бенгальский тигрслонялся тропой судьбыпо вольеру, не понимая,что это его тюрьма.А там и другие тигры:огненный — Уильяма Блейка,другое золото — пылкийЗевесов металл, и кольцо,что каждой девятой ночьюзачинает девять колец,а эти — новые девять,и так без конца…[2]С годамистали меня покидатьпрочие дивные краски,остался лишь робкий свет,нерасторжимая теньи первоначальное золото.О закаты, о тигры,о пламя мифа и эпоса,о самое дивное золото —твои пряди, желанныевот этим рукам.
Ист-Ленсинг, 1972
<p>Из книги “Железная монета ’ (1976)</p><p>Элегия невозможному воспоминанию</p>Я всё бы отдал — только бы припомнитьтот пыльный немощёный переулоксреди приземистых белёных стен,где стройный всадник заслонил зарю(на нём большое выцветшее пончо),вокруг равнина в некий день без даты…Я всё бы отдал — только бы припомнить,как мать в имении Санта-Иренеглядит на утро и ещё не знаетфамилии своей грядущей — Борхес…Я всё бы отдал — только бы припомнитьсраженье у Сепеды, где бы ямог свидеться с самим Эстанислаодель Кампо[3], встретив посвист первых пульсвоей беспечно радостной отвагой…Я всё бы отдал — только бы припомнитьдверь в потаённом загородном доме,которую отец мой еженощнотолкал, пока во сне не затерялся,пока четырнадцатого числафевральским днём 38-го годане отворил её в последний раз…Я всё бы отдал — только бы припомнить,как корабли Энгиста[4] отплываютот датских дюн, чтоб остров захватить,ещё не ставший Англией покуда…Я всё бы отдал — только бы припомнить,как внемлю я Сократовым словамв тот вечер неминуемой цикуты,когда он преспокойно размышлял,что есть бессмертие, неторопливосуждения и мифы вороша,а между тем от ног его холодныхструилась к сердцу синяя погибель…Я всё бы отдал — только бы припомнитьтот миг, когда бы ты в любви призналась,а я не мог бы до утра заснуть,мятущийся, счастливый…<p>Из книги “История ночи" (1977)</p><p>Зеркало</p>
