Перекачанные наркотой нарки казалось, вообще не обращали внимания на раны, для обычного человека смертельные. Сбитые пулей или осколком, они вставали и, уже не скрываясь, с криком бросались вперед на врага. Даже очереди в упор не оказывали на них действия. Нарки успевали добраться до своих убийц и убивали их кто как, кто тоже очередью в упор, кто штыком, а кто, отбросив автомат, душил противника голыми руками.
"Им явно что-то постороннее в героин добавляют", — невольно подумал Вадим, наблюдая одну из таких сумасшедших сцен превращения нарка в безбашенного берсеркера.
Штрафники, неся потери, продолжали наседать, метр за метром, метр за метром, пядь за пятью отвоевывая захваченную землю назад… Останавливаться ни в коем случае нельзя.
Над головой застрекотали Ка-52 и Ми-28, взбивая дымовую завесу лопастями и зафигачивая по, только им, непонятно в каком режиме, виденному противнику, серии неуправляемых ракет, а также строча из автоматических пушек и пулеметов. Хорошая поддержка. А главное – вовремя. Очень уж много китайцев. Движение застопорилось…
"Хорошо бы "катюши" поработали, — мимолетно помечтал Куликов, — но увы, мешают дома. Могут помочь только минометы, да артиллерия на колесах и гусеницах, ну и воздушная кавалерия".
Штрафники, воспользовавшись поддержкой с воздуха, предприняли очередной рывок, и вновь закрутилась карусель смерти, только и успевай стрелять, бросать гранаты, уклоняться от ответного огня и подарков в виде гранат.
Но в какой-то момент, движение вперед все равно застопорилось. Участок, который штрафникам требовалось преодолеть интенсивно обстреливался минометчиками. Вопрос только в том чьими? Потому как взрывы рвались как среди противника, так и на занятой территории.
Мина разорвалась совсем рядом, осыпав солдат щебнем и мусором. Совсем рядом с головой Куликова приземлилось хвостовое оперение минометной мины, так что он сперва шарахнулся в сторону, подумав, что эта какая-то граната. Вадим подобрал ее и перебросил Заречному, неожиданно оказавшегося рядом.
— Спасибо, — поблагодарил комбат.
Маркировка говорила, что мина русская и комбат начал отчаянно с кем-то ругаться по рации:
— Переведите огонь на сто метров севернее, на! Китайцы как раз там засели, на! А сейчас, на, вы бьете по своим, уроды!!! Но сначала бросьте на это же место, по которому вы без толку как долбанутые дятлы долбите, на, несколько дымовых серий! И китайцам дымку подбросить не забудьте, на!
Корректировки сработали и на изрытое взрывами пространство стали падать газовые шашки, а потом огонь переместился в указанную комбатом сторону.
— Вперед, за мной, на!
И снова штрафной батальон, а точнее то, что от него осталось, подпираемый "благонадежными" солдатами, пошел в атаку, и снова разгорелся кошмарный в своей жестокости и беспощадности бой, вплоть до рукопашных схваток, особенно когда приходилось брать здания, а гранаты уже давно все вышли.
В этот день смерть не забрала его с собой, как пугал Бурый, дескать, примеривалась к нему.
Сам он каким-то чудом уцелел после столь близкого взрыва гранаты. Контузия, конечно, есть, и бронежилет посекло, но маску противогаза даже не задело и других ран не наблюдалось. Бывает же.
"Видимо наши ангелы-хранители все еще с нами…" – подумал Куликов.
Штрафники в жестоком бою оттеснили-таки китайцев к самой воде и сейчас их добивали танкисты на своих Т-134, эскадрильи вертолетов и пехотинцы, предварительно разметав понтонные мосты, отсекая противнику подход подкрепления, ну и отступления тоже. А на катерах, коих потопили без меры, много не подвезешь. Да и не пытались, понимая, что первая попытка штурма не удалась и все нужно начинать по новой.
Большая часть оставшихся в живых штрафников засели в подвале театра оперы и балета, ими же и занятого в ожесточенном штурме. Трупы своих и китайцев снесли и уложили у входа по разные стороны.
На сегодня для них война закончилось. Оставшуюся работу доделают другие.
— Похоже, тут располагался передовой штаб, — предположил Куликов, показывая на стол с запыленными картами и радиостанцией на полу, сбитой и продырявленной автоматной очередью во время боя.
— Похоже на то, на, — согласился Заречный.
В углу, в куче хлама что-то зашевелилось. Все тут же резко развернулись и чуть не открыли огонь, но комбат среагировал быстрее, отдав приказ:
— Не стрелять!
— Да на кой он нам нужен? — удивился кто-то. — Хороший китаец – мертвый китаец.
— Вытащите его, на.
Китайца в звании капитана вытащили из груды хлама.
— Ранений нет, видать оглушило только…
— Ну и что нам теперь с ним делать? Пристрелить? — спросил у комбата Бурый.
— Не стреляйте!.. — слабо запротестовал китаец. — Не нужно…
— О! Да он по-нашему бренчит?! Вот только что нам это дает?
Заречный еще не успел ничего ответить, как китаец уставившись на Куликова забормотал:
— Демон… Демон….
Вадим вздрогнул и пристальнее посмотрел на пленника.
— Видать глюки к китаезы начались… — хохотнул Бурый. — Демонов зырит…
— Если глюки, то почему он глючит на русском, а не на китайском? — возразили ему.
— Да кто его знает…