Уже почти готов родиться … себя тот вспомнит, кто стремится !
Устав писать однажды в стол,
Поэт в издательство пошел -
Хотел он миру подарить
Своих стихов живую нить,
А с ней впридачу и топор -
Ой-ой, простите, это вздор! -
А с ней еще и солнца луч,
Сияло чтоб в просветах туч,
И освещало день деньской
Весь род планетный наш людской.
Ну да, задача не легка …
Но взять нам что же с простака?
Дак вот, собрал он все листы,
И в путь пошел за три версты,
В душе надеждою горя
Как тридцать два богатыря.
Иль тридцать три? Я не считал.
Поэт с утра легонько встал
И поскакал как лошадь, да …
Такая, братцы, вот байда.
И вот кладет на стол он лист,
Горит внутри и сердцем чист,
И верит он, что примут труд
И за бесплатно издадут.
Издатель взор косит на лист
И видит он - поэт речист,
Поет красиво он порой,
Зовет на подвиг род людской,
О жизни что-то говорит,
И пробуждение, знать, сулит
Всем тем, кто дух возжечь сумел …
Ну, в общем, полный беспредел!
Ну кто же пишет ныне так?!
Поэт сей полный что, … чудак?
Или не чует он совсем,
Пришло что время перемен,
И ныне модно так писать,
Чтоб кипятком читатель ссать
От строк таких хотел бы вдруг,
Иль чтоб читателя испуг
Какой большой бы вдруг накрыл,
И чтобы сердцем он остыл,
И стал творения потреблять
Лишь те, что столь легко жевать.
А сей поэт - вот ведь глупец! -
Всем не сулит плохой конец,
А жаждет он наоборот,
Чтоб вдохновился бы народ,
И чтоб отбросил он всех тех,
Кто давит в нем счастливый смех,
Кто страхом лишь его поит …
Совсем, знать, чокнулся пиит!
И вот, те строки просмотрев,
В своем вальяжно кресле сев,
И, выдув чай в присест один,
Вещать сей начал господин:
"Таланта, вижу, нет у вас …
Скажу вам прямо без прикрас -
Издать не можем мы ваш труд,
Кто нами рулит - не поймут.
Конечно, есть тут пара строк,
Но вы же их не на поток
Готовы здесь писать для нас …
Взять не могу - и это раз!
Ну а на два вам молвлю в путь:
Коль здесь измените чуть-чуть
Вы смысл этих ваших строк,
Который, право ж, не глубок,
Чтобы читатель смог понять,
Тираж чтоб легче нам продать,
И чтобы счастье было всем -
Мы, так и быть, вас примем в плен! -
Ой-ой, конечно же, в печать! -
Ну как я мог сие сказать? -
Ну что, подпишите контракт?
И по рукам пойдет наш пакт.
И лучше кровью! Нет, шучу!
Сходите лучше-ка к врачу,
Коль трудно шутку вам понять …
Вы графоман, вам лучше знать!
Что, не хотите? Почему?
Я разве вас зову в тюрьму?
Я предлагаю сделку вам,
Чтоб поэтический ваш срам
Хотя б немного изменить,
И в наш журнал затем пустить.
Что, не хотите? С вами хрен!
Ну графоман, достал совсем!"
И вот бредет поэт домой,
Смешались чувства, сам не свой,
Листы запрятал в сумку он,
Из уст прорваться хочет стон …
Но просто все, как дважды два -
Как не врастет в асфальт трава,
Так точно также трудно ждать,
Издатель сможет что принять,
Что не доход приносит, нет,
Но умножает в душах свет,
Коль ищет лишь издатель тот,
Сулит что злато наперед.
А потому такой совет:
Куплет свой лучше в Интернет
Отдай для чтения людям тем,
Кто согласился с этим всем!
В душе навечно одиноки, живут всегда средь нас пророки,
Но мы не можем разглядеть, ведь безразличия надеть
Мы маску на лицо сумели - и присмотреться не посмели.
Они уж редко говорят, хотя им каждый стал как брат,
И уж не встретите подчас среди народных их вы масс,
И не найдете их вы в храме портрета в золоченой раме,
О них в мирском мирку, увы, вы не услышите молвы,
И как о сильных сего мира не пропоет их славы лира,
Но лишь терновый свой венец народ им бросит под конец.
Потомки их забудут вновь, остынет в их сердцах любовь.
Пророки жизнь всю ежечасно отдали миру - но напрасно.
Я встретил одного из них, давно уж глас его затих,
И слезы высохли давно - остаток дней своих одно
Он продолжал лишь утверждать - о том, что будущее ждать
Уже не будет нас теперь … коль человек ты, а не зверь,
Получишь шанс в него войти, всем ж остальным - не пути.
Еще любил он говорить о том, что надобно любить
Нам всем друг друга, да о том, Земля что есть наш общий дом,
И разделить ее не сможем. Еще о том, как кости гложем
Друг друга мы уж с давних пор, и как кровавый свой топор
Мы в одиночестве все точим, и как мы смерть себе пророчим,
Все продолжая убивать и землю кровью умывать.
И плакал он, когда вещал о том, что надо, чтоб прощал
Друг друга каждый и всегда, ведь лишь тогда наша звезда
Души погаснуть не посмеет - и бога помощь подоспеет.
Он говорил еще о том, что он нашел свой отчий дом,
И что не страшно умирать ему, чтоб снова жить опять
Среди других уже миров…
Я вам признаюсь - нездоров я думал этот человек,
Ведь одинокий весь свой век в те дни уже он доживал …
Однако то, что он сказал тогда за эту пару дней,
Теперь все в памяти сильней - и каждый вечер день за днем
Я больше убеждаюсь в том, до боли прав как он остался,
Когда навеки уж расстался он с этим нашим грешным миром
Небес чтоб насладиться пиром.
Он был бездомный человек, и свято прожил он свой век,
