— Лучше помолчи, чадо, и не умножай невольных грехов сверх минимально неизбежного уровня. Скажи мне лучше вот что. Ведомо ли тебе такое понятие — атеизм?
— Гм, — сказал Мэтью. — Латынь я разумею не в совершенстве, но… теос — бог, теизм — божественность, атеизм, стало быть — отсутствие божественности… безблагодатность?
— Хуже, — сказал Бенедикт. — Атеизм суть ересь, отрицающая само присутствие бога во вселеной.
Мэтью расхохотался. Бенедикт нахмурился.
— Прошу прощения, святой отец, — сказал Мэтью, отсмеявшись. — Но это в самом деле смешно. Уму непостижимо, каким мудаком надо быть, чтобы не верить в божье существование! Неужто в самом деле существует такая ересь?
— Существует, чадо, — мрачно произнес Бенедикт. — В нашем грешном мире много чего существует. Ибо неистощим на выдумку враг рода человеческого… но не будем о грустном. Знаешь, чадо, кто такой адвокат дьявола?
— Конечно, — кивнул Мэтью. — Это когда на диспуте кто-то обосновывает заведомо неверную позицию, чтобы другая сторона могла лучше отточить аргументацию, или когда в судебном процессе надо соблюсти ритуал правосудия, в то время как приговор очевиден с самого начала… Как-то так.
— Все верно, — кивнул Бенедикт. — А теперь слушай меня, чадо, внимательно. Я сейчас немного побуду адвокатом дьявола и попробую защитить ересь атеизма. А ты попробуй ее опровергнуть.
— А чего тут опровергать? — пожал плечами Мэтью. — Очевидный же бред! Ну вот, например, кто сотворил вселенную и человека, если не господь всемогущий?
— Вселенная сотворилась из большого взрыва и приобрела нынешнюю форму в результате самоорганизации материи в неравновесных структурах, — ответил Бенедикт. — А человек произошел от зверей в ходе естественного отбора, как собаки происходят от волков, или как породистые собаки от дворняжек. Только собак отбирают хозяева, а наших предков никто специально не отбирал, отбор происходил сам собой, естественно. Слабые и глупые помирали, сильные и умные выживали и оставляли потомство, из которого, в свою очередь выживали тоже самые сильные и умные. Понимаешь?
— Хуйня какая-то, — помотал головой Мэтью. — В священном писании про сотворение мира написано совсем другое. Шесть дней на все ушло, вначале господь отделил свет от тьмы, потом небо от земли… или наоборот…
— Изложение этой истории в книге бытия содержит внутренние противоречия, — сказал Бенедикт. — Более того, там подряд приведены два разных рассказа, очень похожих, но противоречащих друг другу в мелочах. Как будто книжному переписчику попались две версии одного текста, он не смог выбрать истинную и вставил в книгу обе. Это примерно как с четырьмя евангелиями, но там проще, там никто не спорит, что жизнеописание Иисуса весьма приблизительно и дается, так сказать, сквозь призму мировосприятия апостолов, бывших простыми людьми… Понял?
— Не понял, — покачал головой Мэтью. — Вы так говорите, словно в книге бытия написана не священная история происхождения вселенной, а какая-то бредовая хуйня, все высокие иерархи это знают, но держат свое знание при себе, чтобы не смущать рядовых священников.
Бенедикт печально улыбнулся и сказал:
— Ты произнес эти слова, не я.
— Бля, — сказал Мэтью.
Бенедикт немного помолчал, затем сказал:
— Земля не есть центр вселенной, но есть рядовая планета, наряду с Меркурием, Венерой, Марсом и всеми прочими.
— Чего? — не понял Мэтью. — Я прошу прощения, святой отец, но вы… гм… вы точно башкой не ебанулись? Может, вам лекаря позвать?
— Лекаря звать не надо, — сказал Бенедикт. — Существуют журналы астрологических наблюдений, у нас в монастыре, например, Рейли Аул такой журнал сейчас ведет. Гипотезу о том, что Земля — центр вселенной, легко проверить по любому подобному журналу, ведущемуся достаточно долго. Если и Меркурий, и Венера обращаются вокруг Земли, то должны быть моменты, когда они наблюдаются в противоположных частях небосвода. Но если они обращаются вокруг Солнца по орбитам, лежащим внутри орбиты Земли…
— Бля… — сказал Мэтью. — Они же оба наблюдаются только на рассвете и закате…
— Вот именно, — кивнул Бенедикт. — Поэтому Земля не центр вселенной, но рядовая планета. И это значит, что в книге бытия написана хуйня. И про Иисуса Навина, остановившего движение Солнца по небу, тоже написана хуйня. И когда бусурманский Магомет молитвой порвал Луну напополам — тоже хуйня. Понимаешь, какой пиздец грозит человечеству?
— Кажется, понимаю, — кивнул Мэтью. — Стоит только признать, что где-то в священном писании написана хуйня, как сразу появляется искушение проверить все остальное священное писание, выделить там всю хуйню, и всю ее исключить. Но если это дело начать, окажется, что хуйни в священном писании настолько много, что его ценность становится сомнительной, и появляется вопрос, а есть ли вообще бог во вселенной. Но если бога нет, то нет ни рая, ни ада, и в таком случае только последний долбоеб станет смирять гордыню и не грешить. Получается, все праведники — глупцы, а миром правят грешники, и нет ничего недозволенного. Убивай, насилуй, клевещи, предавай… Это же ад на земле! Апокалипсис, армагеддон!
