Множество «восточных рабочих», будучи схваченными в результате облав и арестов, зачастую прибывало в рейх без необходимой зимней одежды. Практически у всех «восточных рабочих» отсутствовала верхняя одежда, белье, чулки, моющие средства и, прежде всего, обувь. Имевшаяся одежда была потрепана и уже, спустя несколько месяцев, не пригодна для носки. Первой задачей немецких крестьян становилось поэтому приобретение необходимой для труда «восточных рабочих» одежды и обуви479. И если «восточные рабочие», использовавшиеся в промышленности, получали спецодежду, то совсем иначе дело обстояло в сельских хозяйствах. При распределении имевшихся запасов одежды местная администрация руководствовалась принципом приоритета интересов промышленных предприятий. В мае 1943 г. руководитель отдела трудового использования в г. Альтенберге отмечал, что «старая одежда предназначается в первую очередь для «восточных рабочих» в сельском хозяйстве, в то время как новая - для «восточных рабочих» в промышленности, а также для «восточных работниц», используемых в доме»480. В ряде случаев запросы крестьян на выделение одежды их рабочим, направлявшиеся в местные биржи труда, и вовсе отклонялись481. При этом «восточные рабочие», находившиеся в крупных лагерях, были лучше обеспечены одеждой, чем в мелких хозяйствах, владельцы которых могли получить одежду для своих работников в последнюю очередь495.
В ноябре 1943 г. в сообщениях службы безопасности СС отмечалось учащение жалоб сельского населения по поводу необходимости обеспечить «восточных рабочих» одеждой на собственные средства. Это не соответствовало действительности, поскольку имевшееся законодательство разрешало крестьянам удерживать стоимость одежды и обуви для «восточных рабочих» из их заработной платы482. Хозяева часто сами обеспечивали работников одеждой, перешивая или выдавая свои старые вещи. Выдача поношенной одежды «восточным рабочим» была для многих крестьян одним из способов экономии средств при выплате жалованья иностранцам.
Этот способ решения проблемы привел к нежелательным для местных органов безопасности последствиям. Во-первых, оборванный внешний вид «восточных рабочих» вызывал невольную жалость у местного немецкого населения483. Во-вторых, так как большинство крестьян снабжало своих работников собственной одеждой, то спустя некоторое время иностранцев, научившихся более или менее говорить на немецком языке, было сложно с первого взгляда отличить от местного населения. В связи с этим местная жандармерия усилила контроль над исполнением «восточными рабочими» предписания о ношении знака «Ост».
Острую проблему для немецких крестьян представляла также нехватка обуви для «восточных рабочих». Имевшаяся у депортированных с оккупированных территорий обувь быстро изнашивалась. Для ее замены крестьянам были розданы карточки на деревянную обувь, которую они могли получить для своих рабочих в местной ратуше484. Однако, как указывал в письме в ландрат чиновник из г. Хершайд в Западной Германии, деревянная обувь была совершенно непригодна в условиях полевых работ485. В качестве рекомендаций для решения проблемы снабжения обувью работников сельского труда местное немецкое руководство предложило крестьянам заставлять «восточных рабочих» ходить летом босыми486. Таким образом, в условиях общего дефицита немецкое руководство просто экономило на обеспечении одеждой и обувью «восточных рабочих» в малых хозяйствах, оставляя решение этой проблемы на усмотрение крестьян, которые, отдавая работникам собственные старые вещи, в свою очередь экономили на выплате им жалованья.
Еще одним фактором дискриминации работников из Советского Союза стало ограничение их свободы передвижения на территории Германии. В соответствии с «Постановлением об условиях использования «восточных рабочих» гражданам СССР даже в сельском хозяйстве разрешалось покидать территорию лагеря или другого места содержания исключительно для осуществления трудовой деятельности487. Все свободное время они должны были проводить в хозяйстве, находясь под охраной в запираемом помещении. О том, что это предписание не распространялось на работников других национальностей, свидетельствует, например, Устина Ш., бывшая работница принудительного труда в одном из крупных поместий: «...эти западники, поляки, они ходили в город. И в карты к хлопцам, и из лагеря приходили к нам, играли в карты с хлопцами. Ходили. И чехи приходили, к хлопцам играть, познакомились. И они ходили туда, в лагерь. А нас нет. Мы ж никуда не ходили.
