Врач тоже лечит людей, но чем больше людей заболеет, тем больше денег будет у него в кармане. Он тайно надеется, что пациент не слишком быстро пойдет на поправку. Поэтому пациенту, если он к тому же еще и богат, чтобы вылечиться, нужно время. Бедные пациенты выздоравливают куда быстрее, потому что денег с них много не возьмешь, даже если они будут болеть долго. Только богатые приносят врачам доход, поэтому врачи не торопятся их лечить. В любом случае богатые всегда нездоровы. Богатый пациент — это благословение для врача. И внутреннее желание врача влияет на выбор того или иного лечения. Он все делает, чтобы больной выздоравливал как можно дольше.
Профессия священника ничем не отличается. Его кафедра растет с увеличением в мире числа аморальных людей, асоциальных элементов, зла, насилия, коррупции и беззакония. Тут священник нужен как никогда, чтобы наставлять людей на путь истинный, чтобы призывать их к ненасилию, честности, соблюдению священных заповедей и т. д. и т. п. Если бы люди были праведными, дисциплинированными, мирными, честными и святыми, профессия священника была бы упразднена. Для нее в мире не было бы места.
А почему именно в Индии больше всего священников и так называемых духовных лидеров? Почему в каждой деревне, в каждом доме есть свой собственный священник, собственный гуру или глава какой-нибудь религиозной организации? Почему в этой стране такая уйма святых людей?
Это не потому, что Индия глубоко религиозная страна, в которой каждый день только и делают, что рождаются мудрецы и великие души. Это из-за того, что на сегодняшний день мы — самая нерелигиозная, самая аморальная страна в мире. Вот почему у священников есть уникальная возможность вести свой бизнес. Это стало нашей национальной болезнью.
Один друг прислал мне статью из американского журнала. Он хотел узнать мое мнение об одной небрежности, допущенной в этом журнале. Это была юмористическая статья, в которой рассказывалось о том, что, глядя, как человек напивается, можно угадать его национальность. Если голландец напьется, говорилось в статье, то он набросится на еду и откажется выходить из-за обеденного стола; выпив, он будет занят едой два или три часа. Когда напивается француз, он хочет петь и танцевать. Англичанин будет сидеть в углу и носа своего оттуда не покажет. Англичане вообще тихие, а когда напьются, становятся тише воды, ниже травы. В таком духе были приведены характеристики различных национальностей.
Но по ошибке или по незнанию, в статье ничего не говорилось об индусах. Мой друг спросил меня, что бы я сказал относительно пьяного индуса. Я написал ему, что ответ известен всему миру: когда индус напивается, он тут же начинает читать проповедь! Это наша национальная черта.
Бесконечное количество священников, аскетов, монахов и гуру — признак широко распространенной болезни, широко распространенной аморальности. И самое страшное в этом то, что в самой глубине души ни один из этих людей не хочет, чтобы люди стали нравственнее. Они не хотят лечить эту болезнь, потому что если люди станут здоровыми, священники окажутся не у дел. Внутри они лелеют надежду, что болезнь никуда не денется, а больных станет еще больше.
Легче всего поддерживать болезнь, скрывая правду жизни, усердствуя для того, чтобы никто никогда не познал глубинный смысл жизни. Тогда распространение безнравственности и коррупции продолжится. Если люди поймут, в чем настоящая основа жизни, аморальность исчезнет.
Я хочу обратить ваше внимание на тот факт, что секс — это одно из самых глубинных, основополагающих явлений в жизни, и именно секс отвечает за человеческую безнравственность. Именно в нем кроются основные причины людской аморальности и коррупции. Поэтому священники и так называемые религиозные деятели не хотят даже слышать о нем.
Один мой друг написал мне: «Ни один святой, ни одна великая религиозная душа никогда не говорила о сексе. Мое безмерное уважение, которое я испытывал к тебе, практически испарилось, когда ты стал говорить о сексе».
Я ответил ему: «Все правильно. Тебе не следовало меня уважать. Нынешнее твое состояние куда правильнее. За что меня уважать? За что ты меня уважал? Я когда-нибудь просил, чтобы меня уважали? Если ты отдавал мне дань уважения, это было ошибкой с твоей стороны, и если ты больше не хочешь возносить меня на пьедестал, это очень мило. Я больше не являюсь великой душой».
Если бы я когда-нибудь желал стать «великой душой», я чрезвычайно разволновался бы, мне пришлось бы извиняться, пришлось бы врать, что я говорил о сексе по ошибке. Я никогда не был