полностью

— Вот эти скоты там, наверху, со своими идиотскими «каравеллами», дурацкими «боингами», позорными «Д. С. 8» или «9»! Знаете, что они дают людям в качестве награды? Скорость, Ахилл! С ними невозможно бороться. То, что мы проходим за несколько дней, они пролетают за несколько часов. Они разрушили понятие о времени, подлые! Мы прогуливаем наших современников, а они их транспортируют! Они им сжимают планету! Уменьшают её! Знаете, во что превратилась Земля? Мы уже тыкаемся в стены! Стоим на одной ноге! Тающая карамелька! Я боролся, заметьте! Вот моя реклама: «Комфорт на борту! Сладость прошлых лет! Солнце»… Да, я взял на себя и этот риск: я пообещал этим болванам даже солнце, Ахилл. Не луну: я повторяю, солнце! И что же, им наплевать! У них есть аппараты, чтобы принимать солнечный загар у себя дома. Что касается трёхзвёздочного стола, он их пугает. Все на диете! Боятся инфаркта, боятся потерять стройность, боятся холестерина, селезёнки, печени, зоба. Вы думаете про холестерин, Ахилл? Я — нет! Я кладу на него! Я люблю лангусту! Гусиная печёнка мне нравится больше, чем моя собственная. Я мочусь только тем, что остаётся от «Шамбертена» или от «Дом Периньона»! Я не просто копаю себе могилу, я её рою своими зубами! У меня весами пользуются только для приготовления конфитюра! Ибо я лелею свой диабет. Я с нежностью отношусь к своему белку, я холю свою мочевину. Мой героизм — это жить в своё удовольствие! Я — Бернар Палисси[56] в том, что касается глотки! Я дегустирую жизнь; я не пускаю в неё распорядителя ритуальной службы! Посмотрите на мой живот, Ахилл!

(Раскрывает пиджак и задирает рубашку.)

— Каков? Рядом с ним Сикстинская Капелла напоминает палку!

(Падает в кресло.)

— Но теперь всё будет по-другому, увы. Теперь он тоже захиреет! О, мой живот, который я любил так по-братски! Товарищ всех моих лучших дней! Всё кончено… Смотри!

(Показывает своему пупку труп южноамериканца.)

— Вот всё, что осталось от нашего будущего. Нам придётся разориться и похудеть!

Он обхватывает голову двумя руками. Если бы он был Буддой, он бы взял её в шесть рук, столь велико его отчаяние.

Я отвожу Старика в глубь комнаты.

— Послушайте, Патрон…

— Да, — шепчет Старик, — я знаю, о чём вы думаете: о Берюрье, не так ли?

— Точно. Перед смертью толстый аргентинец считал, что купил корабль, и он его оплатил.

— Вот только купля-продажа не имеет силы, потому что он его купил у месье, которому «Мердалор» не принадлежал. Закон трактует это как мошенничество. Официально Берюрье могут упечь в тюрьму и объявить сделку недействительной.

— Вот только покупатель мёртв и поэтому не может заключить новую сделку и выписать новый чек.

Появление Берю и Пино временно прерывает наши рассуждения. Два кума тянут огромный ящик, крышка которого у них на уровне груди.

— Даже пустой он весит тонну, — стонет Рухлядь. — Нам нужна будет твоя помощь, Сан-А.

— Где вы откопали этот монумент?

— В подсобке позади кинозала.

Поскольку сила в единстве, как метко сказал кто-то, имени которого я не помню, мы загружаем в ящик труп А. Б. И. У. Д. Ma, затем тело прекрасной индуски. Закончив это ритуальное действие, мы замечаем, что не сможем нести этот груз из коридора в коридор к моргу.

— Надо бы тележку! — говорит Босс. — Вы можете нам её дать, Оскар?

— Где я вам её найду? Я не носильщик с Северного вокзала.

— Погодите, я знаю, что делать, — говорит Берю.

Что бы о нём ни говорили, но Неописуемый иногда проявляет изобретательность. В два счёта (я всё никак не пойму, что они считают) он снимает с направляющих раздвижные двери гардероба. Они представляют собой два массивных щита с роликами в верхней части.

— Помогите мне перевернуть ящик!

Мы выполняем указания прораба. Прирождённый мастер на все руки, недолго думая, прикручивает четыре ролика по углам огромного сундука.

— А теперь в путь! — командует он.

Мы покидаем место драмы.

Обрезиненные ролики не скрипят. Кое-как мы перемещаемся по коридорам. Время от времени мы встречаемся с туристами, которые прижимаются к переборкам, чтобы нас пропустить.

— Вам помочь, месье? — волнуется стюард.

— Вот только не надо мне помогать, — грубо отталкивает его Толстяк, — это моя коллекция стекла, я предпочитаю колотить его сам.

Я изучил маршрут прежде, чем отправиться в путь. Есть одна тропа, которая выводит нас к грузовому лифту. Беда в том, что его кабина в точности повторяет размеры сундука. Так что мы вынуждены затолкать его в кабину и спуститься по лестнице на четыре палубы ниже, после чего запустить лифт.

Естественно, с моей скоростью я прибегаю на аккумуляторную палубу первым, и мне выпадает честь нажать кнопку вызова.

К моему большому удивлению, сигнальные лампочки, показывающие местонахождение кабины, не загораются. Может быть, мы неплотно закрыли дверь лифта? Я яростно нажимаю на чёрную кнопку. Наконец стеклянные квадратики загораются один за другим, сообщая нам о прибытии нашей посылки. Раздаётся характерное подзинькивание механики. Бум! Дверь открывается автоматически.

— А где жмуры? — выкрикивает Берю, готовый к получению.