В чинопоследование литургии входят молитвы, которые священник читает не вслух, а «тайно». Лишь окончания их произносятся как возгласы. Молящиеся в храме в это время слушают песнопения, исполняемые на клиросах. По мнению профессора Московской духовной академии А.А.Голубцова практика тайного чтения молитв возникла в 5 веке («О причинах и времени замены гласного чтения литургийных молитв тайными. — Богословский вестник, 1905, сентябрь). Св. император Иустиниан предпринимал усилия вернуться к древней традиции. В 6 главе 137 новеллы (565 г.) предписывалось: «Повелеваем, чтобы епископы и пресвитеры не тайно произносили молитвы Божественного приношения и святого крещения, но голосом, который был бы слышим верным народом, дабы умы слушающих возбуждались к большему угрызению совести…». Однако эти постановления не смогли остановить происходивших изменений. Действовали какие-то скрытые, но очень сильные факторы. К 8 веку на Востоке тайное чтение литургийных молитв практически стало делом повсеместным. Повидимому, этот неотвратимый процесс был вызван глубокими изменениями внутри церковного организма. Кратко это можно обозначить как переход от церковно-общинной соборности апостольского века к приходской жизни в современном значении. Литургия — общее дело (греч. leitos — общественный, ergon — дело). В первенствующей Церкви евхаристия для каждого христианина реально была общим делом. Не было ни правого, ни левого хора. Пели все присутствующие. Вся община отвечала на молитву священника и прошения, возносимые диаконом. Всех объединяла не только общая молитва, но живое и радостное соучастие в великом Таинстве, которое переживалось как реальное присутствие Господа, подающего каждому присутствующему Свою Плоть и Кровь. Как не мыслимо сейчас не причащаться совершающему литургию священнику, так невозможно было тогда присутствующему во время Евхаристии уклониться от принятия Святых Христовых Тайн. «Один хлеб, и мы многие одно тело; ибо все причащаемся от одного хлеба» (1Кор.10:17). С победой христианства и образованием новой империи в Церковь все больше и больше стали входить номинальные христиане. Евхаристическая соборность слабела. Заметным проявлением этого было уклонение многих от причастия. Антиохийский собор (341 г.), опираясь на 9-е Апостольское правило, постановил: «Все входящие в церковь, и слушающие священныя писания, но, по некоему уклонению от порядка, не участвующие в молитве с народом, или отвращающиеся от причащения святыя евхаристии, да будут отлучены от церкви дотоле, как исповедаются, окажут плоды покаяния, и будут просити прощения, и таким образом возмогут получить оное» (2-е правило). Постепенно среди церковного народа все больше становилось, людей, которые не переживали литургию как главное событие их духовной жизни. «Величайшая молитва Церкви — евхаристическая, которую в древности многие знали наизусть, стала забываться мирянами. Отсюда споры о ее содержании, отмечаемые литургистами. Большинство мирян не ощущает биения сердца Церкви, как оно слышится в анафоре, в которой слиты все молитвы Церкви «о всех и за вся», о преображении мира и о Царстве Божием. Анафоры литургий, и между ними молитва св. Василия Великого, поражают размахом всемирного космического моления, в которое вливаются благодарения и прошения определенных членов Церкви, глубиной и силой благодатной любви Церкви, точностью и пластичностью догматических формул. Этот гимн соборной молитвы не доходит до слуха и сознания верующих. Для многих утеряно понимание жертвенного характера Евхаристии и сознание ответственного участия в возношении анафоры, хотя просфоры и подача записок за живых и умерших (древние диптихи) свидетельствуют об этой стороне евхаристического общего дела. Многие молящиеся в храме во время анафоры молятся своей самостоятелъной, а не соборной молитвой, благодарят Бога за