К великому сожалению, сейчас мы наблюдаем на многочисленных интернет-форумах массовое нашествие дилетантов в богословскую науку. Чаще всего «богословие» их заключается в том, что после какого-нибудь грамотного и аргументированного мнения, приведенного одним из участников, в ответ произносится грубая насмешка. Когда же такой «богослов» начинает сам рассуждать, то обнаруживается не только невежество в специальной области, но и отсутствие общей культуры.
<p>Кто, по слову Спасителя, «на суд не приходит»?</p>Иеромонах Иов (Гумеров)
Для толкования этого стиха необходимо привести его полностью: Истинно, истинно говорю вам: слушающий слово Мое и верующий в Пославшего Меня имеет жизнь вечную, и на суд не приходит, но перешел от смерти в жизнь (Ин.5:24). Господь говорит, что воскресение мертвых совершается уже сейчас, и много людей мертвы духовно (Мф.8:22; Откр.3:1). Спаситель говорит, что уверовавший в Него оживет (Ин.3:14–18). Такой человек из области смерти переходит в область жизни и потому освобождается от суда, какой навлекает на себя всякий неверующий своим неверием: Ибо не послал Бог Сына Своего в мир, чтобы судить мир, но чтобы мир спасен был чрез Него. Верующий в Него не судится, а неверующий уже осужден, потому что не уверовал во имя Единородного Сына Божия (Ин.3:17–18). На всеобщий Суд Господь призовет всех.
<p>Были ли у Иисуса братья и сестры?</p>священник Афанасий Гумеров В библейском языке слово первенец (евр. бехор; греч. prototokos) имеет вполне ясный и однозначный смысл. Оно указывает, что у данного родителя он первый ребенок и до него он никого не рожал. Это важно для усвоения ему особых прав — первородства. Он мог быть начатком рожденных (например, Рувим был первым из 12 патриархов, детей Иакова, Быт 29:32), или единственным (в подтверждение этого можно вспомнить библейское выражение «Первый и Последний» Откр. 1:10). Повторяю, что в правосознании древних израильтян принципиальным было только первенство родившегося. Первородство имело религиозный смысл. По закону Моисея первенец должен быть посвящен Богу и за него приносилась особая жертва, означавшая его символический выкуп у Бога: «Освяти Мне каждого первенца, разверзающего всякие ложесна между сынами Израилевыми, от человека до скота, [потому что] Мои они» (Исх.13:2).
Об этом ясно говорит Евангелист в отношении Богомладенца Христа: «А когда исполнились дни очищения их по закону Моисееву, принесли Его в Иерусалим, чтобы представить пред Господа, как предписано в законе Господнем, чтобы всякий младенец мужеского пола, разверзающий ложесна, был посвящен Господу, и чтобы принести в жертву, по реченному в законе Господнем, две горлицы или двух птенцов голубиных» (Лк. 2:22–24) Вопрос о упоминаемых в Евангелии (Мф. 13:55–56 и др.) братьях и сестрах Иисуса исчерпывающе исследован в библеистике: это дети св. праведного Иосифа Обручника — отчима Иисуса.
<p>Что есть моя воля и воля Божия?</p>иеромонах Иов (Гумеров)
Мысль о том, что исполнение воли Божией является не только прямым, но и единственным путем к спасению, является основополагающей. Господь всемогущ, любит нас и хочет каждого привести к спасению. И мир преходит, и похоть его, а творяй волю Божию пребывает во веки (1Ин.2:17). Святые отцы употребляют богословское понятие синергия (греч. synergos — вместе действующий). Мы не можем спастись без Божией благодати (подается она только тому, кто поступает по воли Божией). Бог же почтил нас свободой воли и не спасает нас насильно. Если бы все и во всем исполняли волю Божию, то наступило бы идеальное состояние мира: не было бы согрешающих и духовно погибающих. Поэтому так много в святоотеческих творениях говорится о исполнении воли Божией. Сделать это невозможно, не отсекая свою волю. Здесь и начинается самое трудное. Человек (особенно современный), имея падшее естество, чаще всего направляет свою волю на удовлетворение похотей и страстей (от самый грубых у одних, до утонченных и завуалированных — у других). Сколько придумано софизмов и составлено мнимых теорий, чтобы защитить и сохранить свою искаженную грехом волю! Мы вступили в полосу удручающего нравственного оскудения. Нет такого вида порока и греха, в оправдании которого не злоупотребляли бы такими понятиями как права человека и свобода. Современный человек настолько расслаблен и настолько уклонился от нормального духовного состояния, что для него является болезненной даже слабая попытка помочь ему исправиться.
