Смысл приведенной терцины раскрывают обращением к четвертому трактату Пир: «лишь та смерть, которая в просторечии зовется естественной, служит тем пределом, о котором говорится у Псалмопевца: «Ты положил предел, которого не перейдут» (103:9). И именно потому, что Аристотель, наставник нашей жизни, заметил эту дугу, о которой здесь идет речь, он, видимо, и полагал, что наша жизнь не что иное, как некое восхождение и нисхождение… Из-за указанной выше неровности дуги трудно установить, где находится высшая точка этой дуги; однако я полагаю, что для большинства людей она находится между тридцатым и сороковым годом жизни, и думаю, что у людей от природы совершенных она совпадает с тридцать пятым» (IV, ХХIII). Не вступая в противоречие со сложившейся исследовательской традицией, хочется указать на то, что, в отличие от философского трактата Пир, в Комедии смысл стихов первой песни символичен, а не буквален. Скорее всего, здесь можно увидеть библейскую реминисценцию. В Священном Писании слова преполовение дней моих означает не середину жизни, а ее незавершенность. Псалмопевец молит Бога: умаление дней моих возвести ми. Не возведи мене в преполовение дней моих (101:24–25; в Синодальном переводе: «не восхити меня в половине дней моих»). Иудейский царь Езекия по выздоровлении молитвенно обращается к Господу: Я сказал в себе: в преполовение дней моих должен я идти во врата преисподней; я лишен остатка лет моих (Ис.38:10). Царю было 39 лет, когда его постигла смертельная болезнь. Господь продлил ему жизнь на 15 лет. Данте на вопрос одного из обитателей седьмого круга говорит:
«Там, наверху, — я молвил, — в мире света,В долине заблудился я одной,Не завершив мои земные лета.(XIII.49–51)В средневековых произведениях, повествующих о посещении загробного мира, авторам сопутствуют ангел или кто-либо из святых. Хотя Данте представляет свое путешествие как сонное видение, его ведет по аду и чистилищу представитель языческого мира — поэт Гораций (65 — 8 гг. до Р.Х.). Это указывает на то, что описанное в Комедии посещение запредельного мира есть не больше, чем литературный прием. Впечатление это усиливается по мере того, как мы встречаем уже в первых песнях известные мифологические персонажи: Харона, лодочника сумрачной реки; три Фурии, кровавы и бледны и гидрами зелеными обвиты; Цербер, хищный и громадный, собачьим лаем лает на народ.
Данте называет Горация своим учителем в поэтическом творчестве:
Ты мой учитель, мой пример любимый;Лишь ты один в наследье мне вручилПрекрасный слог, везде превозносимый.(Ад.1.85)Путники сошли в первый круг, где Вергилий увидел многих своих сограждан. Данте проявляет нерешительность. Он заметил на лице своего проводника страх. Однако римский поэт побуждает флорентинца продолжить путь:
Печаль о тех, кто скован ближним кругом, —Он отвечал, — мне на лицо легла,И состраданье ты почел испугом.(IV. 19–21).Путники сошли в круг первый, который составлял край жерла зияющей пропасти ада. Сквозь тьму до слуха со всех сторон доносился не плач, а вздох. Место это называется лимб (лат. limbus — рубеж, край). Сюда, к сожалению, «суровый Дант» поместил некрещенных младенцев и добродетельных нехристиан, живших до Христа. С богословской точки зрения решение это больше, чем спорное. Данте расходится даже с теми католическими теологами, авторитет которых он ставил высоко. Так по учению Фомы Аквинского и других души некрещеных младенцев и взрослых, умерших в первородном грехе, лишены блаженства созерцания Бога на Небе, но наслаждаются полнотой природного счастья, познавая и любя Бога посредством своих естественных способностей. Они не находятся ни в аду, ни в раю, а в некотором промежуточном состоянии. Приведенное мнение составляет частный взгляд. Он никогда в католичестве не имел статуса догматического учения.
