— Да в том-то всё и дело, Леонид Иосифович! Я сделала вывод, что чем большего они достигли в жизни, тем скучнее им становится оттого, что окружающие — особенно женщины — охотно подчиняются их прихотям и капризам. Мне кажется, что со временем у них возникает потребность, чтобы кто-нибудь сказал им, что они — пустое место...
Как-то — и это явилось последним кадром в этом садомазохистском фильме с моим участием в главной роли — я приковала одного англичанина наручниками к биде, изрезала ему бритвой всю спину, а потом стала поливать раны водкой. Он словил кайф, а я почувствовала приступ тошноты. Когда я вернулась домой, меня вырвало. Вот тогда-то я решила: всё, баста, иначе можно свихнуться! Но, вы знаете, не прошло и недели, мне вновь захотелось пообщаться, вдохнуть, так сказать, аромата «анютиных глазок»... Увы, не срослось—я встретила иранского дипломата...
—Ну, а сейчас? Сейчас ты могла бы при необходимости возобновить отношения с кем-нибудь из знакомых тебе «анютиных глазок»? Не стошнит?
— Думаю, не стошнит...
— Что ж, будем считать, что твоё согласие получено!
— Товарищи курсанты! Широко известен казус с полковником Пеньковским, а вот имя его предтечи, первого изменника в системе военной разведки СССР, полковника Попова упоминается в узких кругах экспертов советских спецслужб довольно редко. Хотя этому обстоятельству есть и объективные причины.
Во-первых, масштаб ущерба, нанесенный Пеньковским Вооруженным Силам и обороноспособности СССР, много значительнее и несопоставим с тем, что причинил Попов. Во-вторых, эти две личности никоим образом не могут быть сравнимы по своему калибру.
Пеньковский—амбициозный, высокообразованный интеллектуал, дерзкий инициативник, возомнивший себя арбитром в схватке двух супердержав — СССР и США.
Попов — комплексующий человечек от сохи, сначала по чужой воле ставший военным разведчиком, а затем другая чужая воля заставила его стать предателем.
Однако цель нашего сегодняшнего занятия — не в том, чтобы выяснять личностные характеристики изменников и определять степень их вины и размеры урона, нанесенного интересам державы. Нет! Мы проанализируем методы изучения американскими разведчиками потенциальных кандидатов на вербовку; оригинальный приём подставы Попову «ласточки»; неординарные способы установления контакта и развития с ним агентурных отношений, а также его стимулирование как источника информации.
Короче, обсудим вес то, что стало известно в ходе допросов предателя, после его разоблачения и задержания.
Подполковник Петр Семенович Попов попал в разведку благодаря высокой протекции генерала армии Ивана Александровича Серова, у которого во время войны состоял порученцем и по совместительству собутыльником.
Он не обладал ни чутьём, ни воображением, необходимым оперативному сотруднику. Неравенство Попова с сотрудниками венской резидентуры ГРУ усиливалось его слабой профессиональной подготовкой, поверхностным знанием немецкого языка, особенностей национальной культуры и психологии граждан страны пребывания, всё перечисленное усугублялось отсутствием у него гибкости ума, чувства юмора, завышенной оценкой собственной личности, упрямством, граничащим с твердолобостыо.
В каждой критической реплике в свой адрес Попов подозревал намёк на своё крестьянское происхождение, маленький рост и невзрачную внешность, недостаток светского лоска, привычного в кругу его сослуживцев-разведчиков.
Прибыв на стажировку в венскую резидентуру, Пётр с самого начала решил вести себя как герой-фронтовик, свысока взирающий на не нюхавших пороха сослуживцев, но вскоре понял, что соответствовать ставкам не в силах, и тогда дремлющий в нём комплекс ущербности оголился и стал кровоточащей раной...
Джордж Уильямс Кайзвальтер родился в Санкт-Петербурге в 1910 году. Его отец, интендант царской армии, в 1904 году был направлен в Вену для наблюдения за производством снарядов для российской армии в войне с Японией. Там он встретил учительницу из Франции, которая, вернувшись с ним в Россию, вышла за него замуж. После революции 1917 года Кайзвальтер вывез жену и сына Джорджа в Нью-Йорк, где семья получила американское гражданство. В 1930 году Джордж окончил Дартмутский университет со степенью бакалавра, а год спустя защитил степень магистра по прикладной психологии. Вскоре он поступил на службу в армию.
