«Видите ли, у моего брата, колхозника, пала тёлка... Простудилась, и откинула копыта... Ну, такое случается при нашем, русском, климате... Так вот, я хотел подарить брату тёлку или бычка... Если вы, конечно, дадите денег...»
«Нет проблем! — едва сдерживая смех, ответил Кайзвальтер и вынул из бумажника три тысячи долларов. — Хватит?»
«Вполне!» — поперхнувшись от волнения, ответил Попов.
«Боже мой! — мысленно воскликнул Кайзвальтер. — Мне бы твои проблемы... Бычок, тёлка... А ведь передо мной — разведчик! Чёрт бы тебя подрал! Ладно, — успокоил себя Джордж, — отбросов нет — есть кадры!..»
Вернувшись в резидентуру, Кайзвальтер доложил шефу содержание беседы с «ГРЭЛСПАЙСОМ». Упомянул и о бычке. Резидент, нахохотавшись и утерев слёзы, заметил:
«Джордж, я вас поздравляю. Благодаря вашим стараниям, Управление теперь имеет собственную корову в советском колхозе!»
В июне 1958 года во время очередной явки Попов патетически объявил, что за бычка, на которого ему ссудил деньги Кайзвальтер, он в знак благодарности готов отдать «тёлку» — молодую агентессу-нелегалку Таирову, которую ему поручили забросить в Нью-Йорк.
Согласно плану ГРУ, Таирова должна была проживать в Нью-Йорке по американскому паспорту, принадлежавшему какой-то парикмахерше польского происхождения. Паспорт якобы был ею потерян во время посещения родных в Польше.
Руководство ЦРУ, рискуя поставить под удар свой источник информации — «ГРЭЛСПАЙС» — с большой неохотой предупредило американскую контрразведку — ФБР — о предстоящей засылке в США советской лазутчицы.
Дальнейшие события подтвердили обоснованность опасений цэрэушников. В своем порыве как можно быстрее разоблачить советскую агентессу-нелегала ФБР окружило её такой бесцеремонной опекой, что она, почувствовав опасность разоблачения, немедленно воспользовалась запасным путём отхода и вернулась в СССР.
ГРУ тут же отозвало Попова в Москву для выяснения причин неудачной заброски Таировой. Не без помощи своего покровителя Ивана Серова, успевшего к тому времени с треском вылететь из кресла председателя КГБ, но стать во главе Главного разведывательного управления Генштаба, Попов сумел оправдаться, обвинив в неудаче саму Таирову.
Формальных оснований для отстранения Попова от работы не было, но по инициативе начальника Второго главного управления КГБ генерал-лейтенанта Грибанова за границу его больше не выпустили. А чтобы убедить Попова, что он по-прежнему пользуется доверием, ему устроили псевдоповышение — присвоили звание полковника и назначили начальником хозяйственного управления ГРУ.
Накануне отъезда Попова из Германии Кайзвальтер познакомил его с сотрудником резидентуры в Москве Расселом Аугустом Ланжелли, который должен был выполнять обязанности связника во время пребывания «ГРЭЛСПАЙСА» в Советском Союзе.
Кроме того, для приёма радиосигналов Кайзвальтер вручил Попову приёмник.
В ходе знакомства Ланжелли и Попов договорились, что их встречи будут проходить в режиме «моменталки» — агент встречает связника в многолюдном месте и «в одно касание» передаёт ему собранные материалы, взамен получая гонорар.
Первая встреча «в одно касание» с «ГРЭЛСПАЙСОМ» была проведена американцем в фойе гостиницы «Советская». В те годы при входе в гостиницу была установлена массивная крутящаяся дверь-карусель. Поделённая на четыре отсека, в каждом из которых мог уместиться только один человек, она беспрерывно вращалась против часовой стрелки.
Ровно в 16.00 Попов неторопливо поднялся по ступенькам «Советской» и вошёл в один из отсеков «карусели». Как только он оказался в фойе, Ланжелли, поджидавший его внутри, сделал шаг ему навстречу и принял пакет. Не покидая «карусели», Попов через секунду вновь оказался на улице и спокойно двинулся к троллейбусной остановке. Со стороны могло показаться, что рассеянный полковник по ошибке заглянул в гостиницу.
Когда в одном месте, в одно и то же время оказываются два разведчика из противоборствующих спецслужб, контрразведчики задаются вопросом: а не играют ли они, как два тапёра за одним роялем, в четыре руки? Поэтому вскоре напротив входов всех московских гостиниц, где имелись двери-карусели, были устроены стационарные посты наружного наблюдения, оборудованные кино- и фотоаппаратурой.
Через два месяца, ровно в 16.00 Попов появился в фойе гостиницы «Центральная», куда пятью минутами ранее вошёл прибывший на автомашине с дипломатическими номерами мистер Ланжелли.
Всё произошло так же, как и в «Советской», с той лишь разницей, что, завидев «ГРЭЛСПАЙСА», американец втиснулся к нему в отсек, выхватил у него из рук почтовый конверт, выбежал на улицу и впрыгнул в сорвавшееся с места авто, за рулём которого сидел невесть откуда взявшийся Джордж Пейн Уинтерс, ещё один цэрэушник, работавший под прикрытием вице-консула посольства США в Москве.
