В течение всего тайного допроса Антуан не только подтвердил своё единоличное участие в умерщвлении с целью последующего поедания молодых женщин, но и признался в таких отклонениях на сексуальной почве, что Дезире Паран в сердцах воскликнул:
«Да это же не человек—сосуд пороков! Это—монстр, который по злой воле судьбы уже седьмой год обучается в Сорбонне на факультете искусствоведения! Да этого вурдалака впору посадить на цепь в психиатрической клинике и демонстрировать студентам факультета сексопатологии...»
Через полчаса после начала работы с Антуаном Бокассой, с помощью «сыворотки истины» и правильного сочетания успокаивающих и отвлекающих вопросов, когда сознание африканца начало «пробуксовывать» на мелочах — верный признак того, что он стал входить в гипнотический транс, Мишель Бернардини, старший группы психоневрологов-гипнотизёров, повёл атаку по всему фронту.
Не подозревавший подвоха Антуан, всё более распаляясь от задаваемых вопросов и собственного повествования, сообщил проводившим допрос психологам, как он заставлял Грету Освальд и Ингрид Белофф садиться на корточки над его головой и мочиться ему на лицо...
Бернардини бесстрастно пояснил Парану и другим контрразведчикам, присутствовавшим на просмотре видеозаписи, что такой же патологией страдал Адольф Гитлер, который проделывал подобные экзерсисы со своей племянницей Гели Раубаль, а затем с женой Евой Браун, называя эти забавы «Золотым дождём».
Такого рода необычная сексуальная практика в медицине называется уролагнией — половая патология, при которой наблюдается повышенный интерес ко всему, что связано с мочеиспусканием. Как правило, она тесно переплетена с садомазохизмом.
Отвечая на вопросы Бернардини, венценосный африканец поведал, что любовниц у него всегда было более, чем достаточно. Причём, все они были рекламными дивами, будто только что сошли с обложек журналов мод. Возможно, поэтому, они только и делали, что отбирали у него имущество, скотски пожирали его накопления и беззащитную плоть. Ему это не нравилось, хотя для себя он сделал вывод, что белые женщины обречены ему отдаваться, а успех на поприще завоевания их сердец и их плоти был его жребием.
«...Лишь одна моя возлюбленная — Дорис Циммерман — оказалась слишком умна, и я боялся, что она может меня разоблачить... Она была последней, кого я убил... Это произошло около недели назад. Но есть её плоть я не стал, потому что это— плоть мерзкой змеи... Я отрезал ей голову и слил кровь в тазик. Где-то я читал, что свежая кровь очищает душу. Напившись крови, хлеставшей из раскупоренного горла, я действительно почувствовал, что очистился от скверны, порождением которой и была эта женщина... Затем столовой ложкой я съел её мозг, чтобы быть таким же проницательным и хитрым, какой была она. Ведь при всём том, что я сделал для неё, она играла мною. Она ловко уклонялась от физической близости со мной, хотя на свидания приходила... Я овладел ею только после того, как она была уже обезглавлена!»
Психиатры осторожно поинтересовались, что же такого грандиозного Антуан сделал для Циммерман. Африканец не замедлил с ответом:
«В 1977 году я по просьбе Дорис и её старшего брата, русского дипломата по имени Гелий, с которым встречался несколько раз в Культурном центре Помпиду и на Елисейских Полях, разместил в типографиях заказ на десять тысяч марок, посвященных годовщине Октябрьской революции в России... Я понёс большие убытки, но даже после этого Дорис ответила мне презрением, она не подпускала меня к себе, уклонялась от встреч со мной... Её лицемерие состояло даже в том, что, будучи брюнеткой, на свидание со мной она приходила в парике с волосами, окрашенными в белый цвет... Именно такой я увидел и влюбился в неё с первого взгляда, когда мы с Гелием случайно встретили её в кафе на Елисейских Полях... А всё потому, что ей было известно о моем влечении к блондинкам, да и вообще, к женщинам со светлыми волосами...
Но не стоит уделять ей столько внимания, ибо она понесла заслуженное наказание и сейчас уже находится в аду. Оставим её в покое...»
Бернардини воспользовался паузой и поинтересовался, какие ещё просьбы «старшего брата» успел выполнить африканец за время их знакомства. На это кронпринц с готовностью ответил, что передал ему карту дислокации французских военных баз на территории Центральноафриканской империи, отчет и план министра обороны и министра финансов о французских инвестициях, о геолого-изыскательских работах и разработке новых урановых рудников, о поставке во Францию урановой руды и алмазов...
«Господа, — продолжал загипнотизированный Антуан, — я хотел бы воспользоваться случаем и получить у вас консультацию... Я обратил внимание на одну закономерность: стоило только моей очередной подружке отрезать кусочек от бифштекса, сделанного из мяса её предшественницы, и положить его себе в рот, как я тут же достигал оргазма! Невероятно, но это так... Не знаю даже, как это и объяснить... Возможно, у меня какие-то неполадки в эндокринной системе...»
