А всё потому, что штатные психологи ГУР установили: агенты-женщины работают эффективнее, чем их коллеги-мужчины. «Шпионы в бюстгальтерах» более наблюдательны, лучше запоминают детали бесед, а уж об их способностях к иностранным языкам и склонности к лицедейству вообще ходят легенды. Но самое поразительное в том, что женщины-шпионы в состоянии обдумывать (!) несколько проблем одновременно.
Некогда волновавший современников вопрос: «А женское ли это дело — добывание секретов?» — в XX веке утратил свою актуальность. Вот какой ответ дал па него Пауль Леверкюн, известный в засекреченных до недавнего времени кругах эксперт германских спецслужб:
«...Еще полезнее иметь дело с женщинами-агентами, как порядочными, так и продажными. Они редко возбуждают подозрение и могут раскрыть тайну в такой обстановке, где мужчины оказались бы бессильными и недостаточно ловкими».
И ещё: «Тайна, которую нельзя узнать через женщину, по всей вероятности, так и останется тайной навсегда...»
Для вовлечения секретарш в орбиту деятельности ГУР, — как правило, это были женщины бальзаковского возраста с не-сложившейся личной жизнью,—в ФРГ из Восточной Германии маршрутировали под видом беженцев агентов-красавцев. Эти неотразимые «мачо» после недолгих интенсивных ухаживаний предлагали избранницам руку и сердце и, заключив с ними брак, приобщали к шпионскому промыслу.
Среди осуждённых за шпионаж секретарш, которые, выйдя замуж за восточногерманских разведчиков-нелегалов, работали на ГУР, были Ирэна Шульц из министерства науки, Герда Шретер, работавшая в западногерманском посольстве в Варшаве, Гудрун Браун из министерства иностранных дел, Урсула Шмидт из Ведомства федерального канцлера и многие, многие другие...
А теперь — к конкретному примеру из уже известной вам серии САВРО. Но прежде чем приступить к теме сегодняшнего занятия, я коротко остановлюсь на некоторых эпизодах из доисторической эпохи...
Этот пассаж генерал Козлов произнес нарочито громко и обвел взглядом группу из 15 курсантов, слушателей Курсов усовершенствования оперативного состава при Ленинградской
Школе КГБ. Встретив заинтересованное внимание в обращенных на него глазах, назидательным тоном добавил:
— Связь между шпионским промыслом и любовными интригами существует с незапамятных времен. Поэтому возьму на себя смелость заявить, что взаимодействие между шпионажем и любовью не является изобретением ни авторов бульварных романов, ни экспертов секретных служб. А первое свидетельство взаимовыгодного сотрудничества представителей двух древнейших профессий мы обнаруживаем в книге Иисуса Навина.
Согласно Священному Писанию, он послал двух разведчиков в Иерихон, где они переночевали в доме блудницы Раав. Ищейки царя Иерихонского сообщили ему о присутствии чужаков в жилище Раав. Увидев приближающихся стражников, Раав спрятала шпионов на кровле дома, заявив страже, что, хотя она и принимала у себя чужестранцев, но они уже отбыли в неизвестном направлении. Таким образом, она спасла жизнь двум агентам, действовавшим в глубокой тайне. Впоследствии уже они в знак благодарности спасли Раав от неминуемой гибели.
Много веков спустя французские летописцы, пытаясь найти скрытую пружину несчастий рода человеческого в непреходящем влечении мужчины к женщине, наставительно поучали своих современников: «Ищите женщину!» По их мнению, именно она, выступая в роли обольстительницы, являлась первопричиной всех бед.
В ходе сегодняшнего занятия мы рассмотрим связь между любовью и шпионажем, где обольстителем выступил мужчина. На этом примере, ставшем хрестоматийным, вы узнаете, как профессионалы реализуют оперативный приём, именуемый как ввод агента в разработку с целью получения информации. По сути, это — гибрид ввода и подставы. Поясню: в нашем конкретном случае инициатива установления контакта принадлежала агенту, но она полностью отвечала чаяниям и ожиданиям объекта...
19 февраля 1978 года, 24 часа 00 минут. Боннская тюрьма. Отсек для государственных преступников. Прильнув к дверному глазку, молодой надзиратель со звучной фамилией Ван дер Бильт в течение минуты наблюдал за узницей одиночной камеры № 1.
Согласно инструкции, в камеру надо заглядывать ежечасно и все действия поднадзорной фиксировать в журнале. Каждое утро эти записи затем поступали к следователю для анализа и выработки правильной тактики допроса и к начальнику тюрьмы для возможных изменений условий её содержания.
Ван дер Бильт щёлкнул крышкой глазка, скорчил брезгливую гримасу и направился к столу, за которым сидел пожилой седовласый напарник.
— Ну, как она, Курт?
— Всё в порядке... Накрылась одеялом с головой, сучит ногами. Немудрено — кто ж сможет заснуть при таком ярком свете в камере! А вообще, герр Отто, знаете, что я вам скажу? В день, когда сюда поместили эту девку, для себя я сделал вывод, что государственное преступление отвратительно не только по своей сути, но и по форме...
— Что ты имеешь в виду?
