полностью

То, что произошло в Кунмадарасе, – особенно жестокий случай явления, распространившегося после войны по всей Европе. И дело не только в том, что евреи, возвращавшиеся на родину, сталкивались с проблемами возвращения и сохранения своего имущества, но и в том, что антисемитизм, существовавший на континенте, сделал их гораздо более уязвимыми, чем любая другая группа населения. В других районах Венгрии, например, суды принимали решения оставлять лошадей и другой домашний скот, украденный с ферм евреев, у тех, кто «спас» их. В Италии власти не только колебались при принятии решения, возвращать ли предприятия евреев их законным владельцам, но и пытались взимать «вознаграждение за управление» предприятиями, за которыми «присматривали» во время войны. В Полыпе любое «брошенное» имущество, ранее находившееся в собственности евреев, переходило под контроль местных властей – иными словами, у местных властей существовал законный интерес в том, чтобы евреи, вернувшиеся после войны, снова были изгнаны. Такие примеры можно найти почти в каждой европейской стране.

Евреи стали законной добычей во время войны, а их собственность рассматривалась как ресурс, которым мог пользоваться каждый. Совершенно ясно, что многие люди и некоторые правительства по-прежнему придерживались на их счет такого же мнения и после окончания войны.

Погром в Кунмадарасе – один из множества подобных инцидентов, которые происходили в Венгрии непосредственно в послевоенные годы. Насилие, направленное против евреев, включало ограбление домов и магазинов (например, в шахтерском городке Озд), самосуды, убийства (как в Мишкольце) и поджоги синагог (как в Мако). Наряду с насилием евреям приходилось терпеть все обычные виды ненасильственного антисемитизма: дискриминацию, запугивание, словесные оскорбления и т. д. Уровень национальной ненависти был высоким и всеобщим, его явно нельзя объяснить просто спорами из-за собственности. Происходили некие более глубокие процессы.

Начнем с того, что люди, замешанные в таких крайностях, часто сами страдали от невыносимых трудностей. Экономика всего региона в 1946 г. приближалась к краху, особенно плохо обстояло в Венгрии, где уровень инфляции, по сообщениям, подскочил до наивысшей отметки 158,486 % в день! В своих воспоминаниях писатель Дьёрдь Фалуди определяет значение происходящего для простых людей: когда его издатель напечатал новое издание одной из его книг в 1946 г., Фалуди получил 300 миллиардов пенго – сумму, сравнимую в 1938 г. по эквиваленту примерно с 60 миллиардами американских долларов. Тем не менее, забрав эти немалые деньги, он был вынужден бегом бежать на рынок, зная, что они обесценятся по крайней мере на 90 % к тому времени, когда он туда доберется. Всю сумму он потратил на одну курицу, два литра оливкового масла и горсть овощей. Подобная инфляция имела разрушительный эффект на жизнь простых людей, вынужденных обменивать свои пожитки на продовольствие. Рабочие часто рассчитывали на обеды, которые получали в заводских столовых, потому что их зарплата обесценивалась. В конце концов некоторые работодатели совсем отказались от денег и начали платить своим рабочим продуктами питания.

Вину за такое положение вещей приписывали прежде всего Советам – за разрушения, которые они причинили, и широко распространенное мародерство и штрафы, которые они требовали в качестве компенсации за войну. По ассоциации были виноваты коммунисты, а в представлениях людей коммунисты почти повсеместно отождествлялись с евреями. Это характерно не только для Венгрии: коммунистическая партия считалась «партией евреев» во всей Восточной Европе, и не без оснований. Коммунистов ненавидели везде, это отрицательно сказывалось на евреях. Например, руководитель коммунистической партии еврей Матиас Ракоши выступал с речью об экономической ситуации в Мишкольце, а на стенах завода появились граффити, обзывающие его «царем евреев» и человеком, который «продал страну русским».

Во-вторых, в число обвиняемых в отчаянном экономическом положении Венгрии попали торговцы черного рынка и спекулянты, которые запасали и тайно хранили продовольствие в надежде на подъем цен. В глазах народа этилюди тоже были евреями. Когда женщины в Кунмадарасе избивали еврея, торговавшего яйцами на рыночной площади, в числе обвинений, которые ему бросали, была и слишком высокая цена на яйца. Евреев повсюду обвиняли в том, что они запрашивают слишком дорого с покупателей, эксплуатируя экономический кризис, и делают запасы продовольствия и золота. Такие утверждения взывали к вековому стереотипу: еврей – скопидом.