Третье «послепереворотное» правительство было сформировано 2 декабря 1944 г. На этот раз король Михай назначил своего начальника штаба генерала Николае Рэдеску – беспартийную фигуру, кандидатуру которого одобрили Советы. Пытаясь положить конец гражданским беспорядкам, король сообщил заместителю министра иностранных дел СССР Андрею Вышинскому, что, если коммунистическая пропаганда не прекратится, он будет вынужден отречься от престола и покинуть страну. Вышинский понимал, что подобный шаг вызовет хаос за советской линией фронта и даже вынудит советские войска официально взять в свои руки руководство страной, что совсем не хорошо в глазах их английских и американских союзников. Поэтому он дал указания румынским коммунистам немного снизить накал пропаганды, и, по крайней мере на некоторое время, уличные демонстрации прекратились.
Но коммунисты использовали перестановку внутри правительства для дальнейшего притязания на власть. Им не удалось полностью взять в свои руки управление министерством внутренних дел, которое осталось у Рэдеску, но они добились назначения видного коммуниста на пост его заместителя. Новый заместитель, Теохари Георгеску, не теряя времени, захватил для коммунистов столько власти, сколько смог. Он посадил своих людей в девяти из шестнадцати префектурах в провинциях и дал им строгие указания не слушать ничьих приказов, только его. Он начал внедрять в Сигуранцу – тайную полицию Румынии, обученную коммунистами, – «Патриотическую гвардию» и ускорил проникновение коммунистов в другие отделы аппарата службы безопасности. Когда Рэдеску понял замыслы своего заместителя, было уже слишком поздно. Он приказал расформировать «Патриотическую гвардию», но его просто проигнорировали. Тогда он потребовал отставки Георгеску, и опять не последовало никакой реакции – его заместитель просто приступил к исполнению служебных обязанностей и стал издавать распоряжения региональным префектам.
Вскоре Рэдеску и вовсе потерял власть над заместителем. В начале 1945 г. вице-премьер Петру Гроза начал открыто побуждать крестьян к захвату земли у владельцев больших поместий в ожидании грядущей программы земельной реформы. 13 февраля коммунистическая газета «Скынтейя» сообщила о том, что в округах Прахова и Дэмбовица крестьяне заняли участки земли. На заседании кабинета министров два дня спустя Рэдеску обвинил своего заместителя в разжигании гражданской войны.
И снова коммунисты организовали демонстрации, призывающие к отставке Рэдеску, к этому времени их власть уже достаточно упрочилась. Ситуация достигла апогея 24 февраля на демонстрации у министерства внутренних дел. Рэдеску, находясь в здании министерства, приказал охране стрелять в воздух, чтобы разогнать толпу. В последовавшей за этим суматохе прозвучали еще выстрелы, на этот раз неизвестно откуда, и несколько участников демонстрации были убиты. Рэдеску, который уже был сыт по горло провокациями со стороны коммунистов, потерял самообладание (ведь его теперь стали называть убийцей) и в тот же вечер выступил по радио с обращением к народу, в котором назвал коммунистических лидеров Ану Паукер и Василе Луку гиенами, чужаками без национальности и безбожниками. Он ссылался на то, что многие румынские коммунисты не были румынами в глазах населения, а имели русское, украинское, немецкое или еврейское происхождение; косвенно он намекал на их советских покровителей. Но его апелляция к румынскому национализму провалилась, и коммунисты потребовали его ареста. После этих событий совместная комиссия из советских и румынских врачей установила, что охрана Рэдеску почти наверняка стреляла не в толпу, так как пули, изъятые из тел жертв, были выпущены из оружия иного типа, чем тот, который использовался в румынской армии. Но ко времени обнародования результатов экспертизы это уже не имело значения. Рэдеску попал в ту же самую ловушку, его правительство быстро становилось несостоятельным.
Массовые забастовки и демонстрации в Румынии по своей сути походили на волнения во Франции и Италии. Разница состояла в том, что во Франции и Италии за правительством непоколебимо стояли союзники – отчасти по политическим причинам, но главным образом ради поддержания закона и порядка – и обеспечивали жизненно важную моральную, финансовую и военную поддержку. В Румынии, наоборот, помощь союзников правительству была явно недостаточной. Советы не оказывали стране финансовой поддержки, занимаясь тем, что обескровливали ее постоянными реквизициями и требованиями компенсации. Они не предоставляли стране моральной поддержки и вряд ли стали бы использовать свое значительное военное присутствие для взятия под контроль гражданских беспорядков. Пассивным наблюдением за ростом насилия в ходе демонстраций Советы намеренно способствовали подрыву авторитета правительства Румынии.