полностью

Дело в том, что правосудие в разных странах сильно отличалось. Страной, где у человека существовала наибольшая вероятность попасть в поле зрения следственных органов, была, разумеется, Германия, в которой процесс очищения общества от нацизма неизбежно делал козлом отпущения весь народ. Однако еще более удивительно, что страной, в которой человек с большей вероятностью мог попасть в тюрьму, была Бельгия, а следом за ней Норвегия. В Болгарии, что также удивительно, приведены в исполнение полторы тысячи смертных приговоров. (Впрочем, как и на остальной территории Восточной Европы, многие эти казни больше связаны с захватом власти коммунистами, нежели с наказанием за какие-то реальные преступления.)

Различное обращение с предателями и отношение к ним в разных странах, наверное, лучше всего проиллюстрировано событиями в Центральной Европе. Хотя Австрия и Чехословакия были соседями, результаты чисток в них разнились очень сильно. В Австрии коллаборационизм в большинстве случаев рассматривался как незначительное преступление, за которое следовало наказание в виде штрафа или потери гражданских прав. Такое наказание получили более полумиллиона человек. Однако эти санкции действовали не долго. В апреле 1948 г. амнистия вернула гражданские права 487 тысячам бывших нацистов, остальные вернулись в общество в 1956 г. Около 70 тысяч гражданских служащих были уволены с работы, но, как и в других странах, позднее вернулись на свои должности.

На территории Чехии, наоборот, к коллаборационизму отнеслись гораздо более серьезно. Чешские суды вынесли 723 смертных приговора за преступления, совершенные во время войны. Таким образом, в Чехии процент приговоров, приведенных в исполнение, был значительно выше, чем во всей Европе. В то время как абсолютное число свершившихся казней не больше, чем, скажем, во Франции, следует помнить, что на территории Чехии население в процентном соотношении составляет лишь четверть населения Франции, в силу чего процент казней в четыре раза выше, чем во Франции. Чех-коллаборационист имел шансов быть казненным вдвое больше, чем бельгиец, в шесть раз больше, чем норвежец, и в восемь раз больше, чем его словацкий собрат в восточной части страны. Но сравнение с Австрией самое впечатляющее. Из 43 смертных приговоров, вынесенных в Австрии, только 30 были приведены в исполнение, сделав Австрию одной из самых безопасных для коллаборационистов стран в Европе. Чех в шестнадцать раз больше рисковал жизнью за «военные преступления», чем его австрийский сосед.

Разумеется, существуют культурные, политические и этнические причины различий между этими двумя странами. Чехи хотели отомстить за расчленение своей страны и снижение социального статуса немецким меньшинством, проживавшим среди них, – меньшинством, к процессу репатриации которого они приступили наряду с продолжением судебных процессов. Австрийцы, напротив, в основном приветствовали Anschluss (насильственное присоединение Австрии к Германии 11–12 марта 1938 г. – Пер.) и чувствовали естественное родство с немецкоговорящими соотечественниками, выставляя на посмешище свой официальный статус «первой жертвы» Гитлера. Именно по причине того, что коллаборационизм австрийцев приобрел всеобщий размах, власти чувствовали себя неспособными наказать его должным образом.

Сколь велико различие в отношении к коллаборационистам в обеих странах, справедливоили нет – это совершенно другой вопрос. С международной точки зрения невозможно одновременно оправдывать суровость приговоров в одной стране и их мягкость в другой.

Т а б л и ц а 2

П р и м е ч а н и е. * Цифры на 100 000 человек. Несмотря на точность некоторых вышеприведенных цифр, их следует рассматривать лишь как оценки, ибо многие абсолютные цифры весьма спорны. Однако для сравнения показателей по странам они дают определенно точную картину.