Выбраться из ада, вернуться в Мунт за сестрой с детьми и Артуром – и найти два трупа и плачущую Онорину, это ли не насмешка! Из слов бывшей камеристки Жаклин стало ясно, что на следующую ночь после Гразы Шарло с Кати сбежали. Лейтенант Паже, на помощь которого рассчитывал Кэрна, получив подложный приказ, уехал и не вернулся, после чего Аганну ничего не стоило с помощью еще одной фальшивки разоружить гвардию и городскую стражу. Мунт упал в лапы Вилльо, как созревшая груша. Рафаэлю повезло, что его никто не узнал, и он сразу же проехал к Бэрротам, а потом заглянул в харчевню.
Мириец сам не знал, почему ему так хочется увидеть Тартю со всей его сворой. То, что заговор много шире, чем ему казалось в Гразе, Рафаэль понял, едва лишь обрел способность соображать, изменившую ему при виде траурного флага у особняка Бэрротов. Более того, никогда еще голова байланте не была такой ясной. Новая боль задушила старую, уступив место холодным, четким мыслям. Добряк Клод мог не беспокоиться, маркиз Гаэтано не бросится с мечом на армию Лумэнов, его ненависть слишком сильна для подобных глупостей. Кэрна в неприметном темном плаще спокойным шагом добрался до перекрестка улицы Святого Мишеля и Цветочной и, чтобы лучше видеть, оседлал каменную ограду, оказавшись рядом со стайкой уличных мальчишек, не обративших на него не малейшего внимания.
Чутье времени маркиза не подводило никогда, не подвело и на этот раз. Не прошло и трех десятинок, как звук фанфар возвестил о приближении победителей. Рафаэль стиснул зубы, но сдержался. В самом деле, он спокоен, спокоен, как перед байлой.
Пьер Тартю, а вернее, его мунтские приспешники и ифранские толстосумы постарались на славу. Подобного королевского выезда Мунт не видел со времен Пьера Четвертого – впрочем, тот то, же был узурпатором. Перед глазами Рито, извиваясь, ползло многоцветное, длинное, блестящее чудище. Герольды, трубачи, сигноносцы, пажи, менестрели, девицы с корзинками астр и поздних роз и гвоздик, засыпающие путь победителей цветами. Циалианские рыцари с ожерельями из кахалонга поверх туник, ифранцы в серо-красном, рыцари Лумэнов в алом и золотом, какие-то придурки с невозможной консигной, где на алом поле странное золотое животное, одновременно похожее на льва, коня и крылатого змея, попирало поверженного волка, изрыгая огонь, распадающийся на три золотых нарцисса… Рито не сразу сообразил, что такова консигна свежеиспеченного короля, а с ним, надо полагать, новая гвардия, которой командует подонок Жорес.
Сам Тартю – верхом на белой лошади, в алом одеянии и алом же, подбитом золотом плаще – походил на помершего своей смертью, но зачем-то освежеванного кролика. Рафаэль не помнил, видел ли он раньше виконта Эмразского, но вид нового короля его потряс. И это – победитель Александра Тагэре?! Человека, который в двадцать с небольшим победил Короля Королей, с дюжиной воинов взял казавшуюся неприступной крепость, швырнул на колени Джакомо и фронтерцев и добился дружбы гварского Лося? Будь Пьер хотя бы таким, как ехавший со своими молодчиками Жорес Аганнский, Кэрна еще мог бы поверить в случившееся, но эта дохлятина?! Выражение, с которым Тартю взирал на толпу, по его мнению, может, и было королевским, но сидевшие рядом с Рито сорванцы решили, что король опился уксуса. Зато Вилльо светились, как новенькие монетки.
Элеонора-младшая сияла юностью и красотой, а старшая – драгоценностями. Рядом с очаровательной невестой жених выглядел еще непригляднее, а Нора с глуповатой улыбкой глазела то по сторонам, то на своего убогого кавалера. Рито никогда бы не поверил, что ему может не понравиться красивая блондинка, но Нора ему была не нужна и через порог, так же как и обе ее сестры. А вот с ее матерью и «пуделями» он еще поговорит.
Рафаэль смотрел и запоминал все. Фернан Реви повернулся к брату и улыбнулся во всю пасть, а тот поправил шитую золотом перевязь и засмеялся, сверкнув белоснежными зубами. Жорес взмахнул рукой, и новые гвардейцы завопили здравицу в честь нового короля, а Аганн уверенным жестом удержал коня, дожидаясь, пока девы в белом кончат разбрасывать цветы. Нужно было его убить прямо на турнире или в Оргонде. И его, и его братца…
Кэрну передернуло от отвращения, когда младший из Гризье послал воздушный поцелуй стайке разряженных дур с корзинками и те засуетились, наклоняясь друг к другу и глупо хихикая.
– О, – конопатый пацаненок явно повторил чьи-то слова, – кому и кобель за льва сгодится.
– Кому-кому, – хмыкнул паренек постарше, – сучкам, вестимо.
– А если сучку с котом случить, что будет: щенки али котята?