— Сэр, надо уходить. Здесь становится небезопасно. Еще минут десять — и сюда сбежится полквартала и нам станет так же горячо, как и чучелу Гая Фокса.
— Лейтенант, ты как? Идти сможешь?
— Я и воевать смогу….
— Тогда давай убираться отсюда. Здесь и впрямь становится небезопасно.
На улице и впрямь собралась немаленькая толпа, встретившая их появление воем и свистом. Миг — и рядом с ними шмякнулся об стену камень, только солдаты с винтовками и пулемет на бронетранспортере удерживали этих разъяренных людей от более активных действий…
— Сволочи…
Рядом с ними затормозил черный РейнджРовер, двое штатских уже загрузились в него, один за руль, другой — почему-то на заднее сидение.
— Давай помогу…
И вот тут бы и надо было задать себе вопрос — а с чего это о нем так заботятся. Но нет — не задал.
Лейтенанта Грея погрузили на заднее сидение РейнджРовера, капитан Салливан влез в машину последним — и таким образом, Грей оказался заблокированным с двух сторон — и снова не придал этому значения. А когда тот штатский, что был за рулем, перед тем как поехать, обернулся с баллончиком в руках — придавать значение чему бы то ни было, было уже слишком поздно.
Сознание возвращалось тяжело. Это больше было похоже на то, как ты гребешь в колодце, колодец узкий, а где то там, вверху — свет. И ты гребешь, гребешь изо всех сил, рвешься к этому свету — но он не приближается. Легкие горят огнем, мутится в голове — а над твоей головой все та же толща воды — стоячей, затхлой…
Грей пошевелился…
— Кажется, просыпается…
Боль усилилась, голова будто раскалывалась, что-то давило изнутри. Во рту был такой вкус, будто ударило током — соленый такой…
— Сэр, он просыпается…
— Вот и хорошо. Давай, лейтенант, вставай, не симулируй…
Грей открыл глаза, попытался сфокусировать зрение…
Салливан. Машина. Лимонный освежитель воздуха. Еще один — в штатском костюме, с бледным, каким то угловатым лицом…
Что происходит…
— Что за… — Грей попытался встать — и обнаружил, что его руки сковала стальная змея наручников…
— Салливан. Какого черта вы делаете?
— Убираем за собой — коротко ответил капитан — я вообще то против тебя ничего не имею. Служба такая…
— Какая ко всем чертям служба? Это же я, Грей.
— Вот именно. И ты, лейтенант пропал со связи, без каких либо причин. Согласись, это требует…
— Какого черта? У меня специальное задание.
— И у меня тоже. Мое касается тебя. А твое — кого?
— Черт… Мое… Какого хрена, Салливан, я перед тобой отчитываться не обязан. Сними с меня эту дрянь.
— Извини, не могу. Ты конечно молодец, нашел агента — но на этом твое задание заканчивается и начинается мое.
— Какого агента?
— Русского. Какого же еще. Александр Кросс, констебль особого отдела полиции Белфаста. Это твое задание.
— Да, но как ты…
— Догадайся…
И тут Грей понял… В числе прочего, САСовцев тестировали на сопротивляемость при допросе. Головокружение, медный привкус во рту — симптомы очень знакомые…
— Что ты мне вколол? Скополамин?
— Он самый. Согласись, сейчас жизнь стала намного проще. Один укол — и подозреваемый расскажет тебе все сам не надо его пытать, ломать… Здорово…
Грей молчал…
— Сэр, его… — заговорил один из «штатских»
— Я уеду. Больше мне делать здесь нечего. Дождитесь, пока ему не приспичит пописать У него в моче слишком большая концентрация этой дряни. Потом делайте — но под самоубийство. Мне доложите.
— Хорошо, сэр…
Капитан открыл дверь машины…
— А ты сука, Салливан…
Капитан остановился, повернулся к Грею, Подмигнул.
— И еще какая… Помнишь, я тебе говорил, что ответный матч за мной? Помнишь?
— Мы же с тобой служим в одном полку.
— Ну, извини. Тут уж ничего не поделаешь. Может, тебе стоило сообщить о русском агенте раньше, как ты думаешь?
Хлопнула дверь…
Несколько минут они сидели молча — Грей и эти двое. Потом тот, что сидел за рулем, обернулся
— Пописать не желаешь? — как ни в чем не бывало спросил он
— Не дождетесь… — огрызнулся Грей
Водитель улыбнулся — как будто именно это он и ожидал услышать.
— Легче, парень…. У каждого своя работа.
— И какая же она у вас?
— Убирать за другими дерьмо. Этим тоже кто-то должен заниматься, иначе вокруг все будет пахнуть дерьмом. Вот мы этим и занимаемся. Меня кстати Ник зовут, а это вон тот парень, что все время молчит — он Виктор.
— Помолчал бы — лаконично сказал Виктор
— Да брось, Вик… — тем же беззаботным тоном ответил Ник — парню скоро уже петь вон с теми пташками на небе, что же с того, что он узнает наши имена.
— В таком случае сказал бы ему свое имя, но не упоминал мое!
— Все равно, он ничего никому не расскажет. Так ведь?
