Давиде заметил, что девочки смотрят на его ноги, и покраснел, а Макс, сидевший на краю скамейки, с любопытством повернулся к ним.
– В чем дело? – спросил Давиде, нахмурившись.
Давиде
Три подружки снова рассмеялись, многозначительно переглянувшись.
– А что за гольфы ты носишь? – воскликнула Садия. – Они же женские!
Теперь уже Макс и Давиде многозначительно переглянулись. Макс вынул из бокового кармана своей сумки точно такую же пару черных гольфов.
– Гольфы из микрофибры сорок ден от бабушки Кэтлин, – сказал он, улыбнувшись до ушей. – В крайнем случае, подходят также двадцать и тридцать ден, но они слишком быстро рвутся, – добавил он с девчачьей интонацией.
Давиде и девочки рассмеялись. Потом Клео посмотрела на свои махровые носки и нахмурилась.
– А почему вы используете тонкие гольфы? – удивленно спросила она.
Теперь у Давиде появилась возможность отыграться.
– Как? Ты не знаешь? – улыбнулся он с видом пре во с ходства – точно так же, как Клео совсем недавно. Девочка все поняла, но сделала над собой усилие и не отвела взгляда. – Это единственные гольфы, которые не жмут, не натирают, удобны при движении ноги в коньке, и с ними не бывает мозолей.
Анжелика и Садия тоже посмотрели на свои махровые носки. Вдруг они резко перестали смеяться. Уже несколько уроков подряд они занимались в них и чувствовали себя отвратительно. Мозоль Анжелики выглядела еще хуже, чем раньше, у Клео тоже появились две на правой лодыжке, а Садия натерла ногу у подъема – носки натирали ногу при малейшей нагрузке. Все трое думали, что, если бы коньки не были пыточным инструментом, они были бы способны на большее на катке.
– Хочешь сказать, тонкие нейлоновые носки лучше махровых? – спросила Анжелика.
– Когда я только начал заниматься, я тоже носил махровые, – ответил парень. – На каждом уроке появлялась новая мозоль! А потом Бетти посоветовала нам с Максом эти гольфы…
Макс махнул рукой:
– Мы, конечно, сказали: «Женские гольфы – никогда!» Но позже все поняли, и тонкие гольфы завоевали наше сердце.
– Но та гадюка… – начала Садия.
В этот момент Джаз материализовалась из ниоткуда около скамейки.
– Привет, ребята, – обратилась она к Максу и Давиде. – И девчонки, – добавила она, бросив снисходительный взгляд на трех подруг.
На ней была вязаная голубая юбка для фигурного катания, и ее длинные ноги были уже обуты в идеально зашнурованные коньки. Анжелика присмотрелась к ее щиколоткам: под лосинами не проглядывались махровые носки…
– Знаешь, Жасмин, – сказала она, посмотрев ей прямо в глаза. – Макс и Давиде сейчас рассказывали нам, что носки и гольфы из микрофибры гораздо лучше, чем махровые.
Жасмин посмотрела на нее, приподняв подбородок:
– И что?
– А разве не ты говорила нам, что надевать гольфы надо как можно толще? – спросила Садия, вскочив с места.
Жасмин улыбнулась ей с невинным видом. С Садией ей нравилось быть хорошей…
– Плотные гольфы? – спросила она так, будто в первый раз об этом слышала. – Кто вообще о них говорил? Я просто предложила вам носить носки, которые лучше защищают ногу. И имела в виду носки с гелем внутри.
– Да, они идеальны для таких мозолей как у тебя! – добавил Макс, указав на вздувшийся красный пузырь Анжелики. – По крайней мере, гель защищает кожу, и ты не чувствуешь боли. Жаль, что они так дорого стоят! Они есть даже в магазине Паластеллы, – заключил он, указав рукой на витрину лавки на противоположной стороне катка, где продавались товары для фигурного катания.
Клео проигнорировала его слова, испепеляя взглядом Жасмин. Она готова была взорваться.
– Ты говорила о махровых гольфах, и ты это знаешь.
И вот последовал второй удар.
– Это невозможно, – вмешался Давиде. Он поднялся со скамейки и возвышался над Клео в полный рост, вопросительно глядя на нее. – Джаз – серьезная фигуристка, – добавил он, обняв подругу, – она никогда не стала бы говорить такую ерунду!
Клео почувствовала, как ее щеки делаются пунцовыми; она не знала только от чего – от довольной физиономии Джаз или оттого, что Давиде не поверил ей и тут же выступил в защиту этой ведьмы. Вдруг девочка поняла, что слезы вот-вот потекут у нее по щекам, и отвела взгляд, чтоб не доставить этому противному парню такой радости – видеть, что ее ранили его слова. Но почему она чувствовала себя такой уязвленной? Какое ей дело до того, что он не верит ее словам?
– Я никогда не вру, – сказала Клео, вставая с места. Неужели у нее и голос дрожал? – Но так как вы сделаны из одного теста, я не претендую на то, что ты мне поверишь. – В этот момент она повернулась к Максу: – Пойдем с нами… купим эти защитные носки.
Макс надел чехлы на коньки, поднялся и улыбнулся.
– С тремя такими прекрасными девушками я пошел бы на край света, – попытался он шуткой снять напряжение.
Произнося эти слова, он силился смотреть на Клео. Только в самом конце фразы он перевел взгляд на Анжелику…
Неужели улыбка мелькнула на ее губах, прежде чем она опустила глаза?
