Филипп подождал продолжения.
– Ваш вывод, комиссар?
– Нас ждёт криминальный кризис, – всё так же невозмутимо ответил Хо Кецаль. – Меняется шкала ценностей жизни, меняется отношение людей друг к другу, меняется их форма зависимости от механизма защиты, то есть от постгосударственной системы власти – Федерации.
– У вас есть просчитанные варианты развития событий? Конкретные предложения?
– Разумеется. Но я подотчётен только Правительству Федерации, господин директор.
– Я знаю, – спокойно кивнул Филипп, – и не требую отчёта. Однако нам вместе придётся выпутываться из этого опасного положения и очень тесно взаимодействовать.
– Только после согласования позиции с непосредственным руководством и аппаратом Правительства.
– Разумеется, – ответил директор УАСС тем же тоном.
– Я бы не полагался на непогрешимость решений чиновников, – проворчал Владилен Ребров. – Правительство по сути своей – хитроумный механизм для получения личной выгоды без личной ответственности.
– Браво, комиссар, – дважды хлопнул в ладоши Людвиг Казийски. – Вы очень образно выразили и моё мнение. Хотя не все чиновники одинаковы.
– Третья проблема, – напомнил о теме заседания Филипп. – Выявление сети агентов Дьявола. И хотя это проблема контрразведки, она касается всех здесь сидящих. Ведомство госпожи Синь разработало систему, позволяющую безошибочно определять запрограммированных нашим врагом людей. Вам придётся очень осторожно, тихо, без шума и согласования с общественностью внедрить эту систему в ключевые министерства и организации, вплоть до уровня ВКС.
В кабинете стало тихо.
Потом шевельнулся Казийски.
– Это решение требует созыва Совета безопасности ВКС и оценки его комиссией СЭКОНа…
– Исключено! – твёрдо сказал Ребров.
Заместитель министра в замешательстве посмотрел на него:
– Вы понимаете, чем это может закончиться, господин федеральный комиссар?
– А вы понимаете, чем может закончиться экспансия Дьявола в Солнечную систему? С одним его «огнетушителем» мы справились, хотя и с превеликим трудом, ценой жизни многих людей. Что, если он атакует Федерацию иным способом? В особенности если узнает о наших планах? А он обязательно узнает, как только мы начнём «советоваться» с общественностью и комиссиями СЭКОНа, где наверняка сидят резиденты Дьявола!
– И всё же я против такой постановки…
– Предлагаю не ломать копья зря, коллеги, – сухо сказал Филипп. – Я буду рад работать с компетентными органами СЭКОНа. Я буду рад вдвойне, если благодаря этому сотрудничеству враг рода человеческого вовсе уберётся из Системы. Но во избежание печальных последствий необходимо перестраховаться. Вы согласны?
– Вы ставите меня в неловкое положение, – буркнул Казийски. – Я официальный представитель Правительства…
– А вы решите для себя, что важнее, – мягко проговорила Юэмей Синь. – Быть официальным представителем или человеком, готовым драться с врагом до конца.
Казийски скривил губы, собираясь ответить, но встретил взгляд командора Погранслужбы и передумал. Встрепенулся, глянув на соседа китаянки:
– Что здесь делает этот молодой человек?
Под взглядами присутствующих Герман Алнис смешался, покраснел.
– Он член нашей команды… – начал Ребров.
– Герман Алнис – ведущий ксенопсихолог Института Внеземных Коммуникаций, – сказал Филипп веско. – Он многое сделал для более глубокого изучения действий и намерений Дьявола. Именно на основе его рекомендаций контрразведка обнаружила послание негуман человечеству, после чего была разработана программа ликвидации резидента и план адекватного ответа.
– В связи с происходящим, – добавила Юэмей Синь обманчиво воркующим голоском, – а именно – столкновением Федерации с представителем негуманоидного разума, возникла потребность перехода господина Алниса в сектор контрразведки, где его опыт изучения нечеловеческих логик будет весьма полезен.
– Понятно, – поморщился Казийски. – Что ещё на повестке дня?
– Вы можете быть свободны, – сказал Филипп. – Остались вопросы, касающиеся сугубо работы Управления.
Казийски поднялся, на полпути к двери обернулся:
– Куда вы поместили захваченных… э-э… террористов? Сына Мехти и Ширера?
– В настоящий момент они находятся в Игуанамо, – ответил вместо Филиппа Ребров. – На территории пенитенциарного объекта федерального значения для особо опасных преступников.
– Вина их доказана?
– Доказательств больше чем достаточно. Тем не менее их судьбу решит суд.
Казийски кивнул, вышел.
Игнат Ромашин посмотрел на отца:
– Как ты думаешь, он ещё свободен или уже зомбирован?
– Если он закодирован, – сказала Юэмей Синь виноватым тоном, – то наши определители агентуры Дьявола гроша ломаного не стоят. Система включена, однако Людвиг, судя по её показаниям, чист.
– Будем надеяться, что это соответствует действительности.
– Теперь главное, – сказал Филипп, и лицо его на мгновение стало мрачным и старым, словно вспомнило о возрасте. – Судьба экипажа «крота».
– На допросе Оскар Мехти признался, – угрюмо сказал Ребров, – что наши парни и внучка Лапарры были ещё живы… когда беглецы покидали борт солнцехода.
– Прошло уже больше десяти часов… от них ни слуху, ни духу.