– По всем нашим данным, Морок появится в храме в конце июня – начале июля. К этому времени Лик Беса должен быть найден и обезврежен. Вы нашли володарь Евстигнея, попробуйте восстановить Руну Света.
– Откуда вы знаете?
Георгий дернул уголком губ.
– Информацией мы владеем не хуже своих врагов.
– Я пробовал – не получилось, – признался Илья.
– Знаю, вариантов креста пространства и времени много, но мы должны во что бы то ни стало успеть воссоздать Руну Света и вызвать Белобога.
– Как вы сказали? – медленно проговорил Илья. – Крест пространства и времени?
– Ну да, в символическом значении наш мир тоже представляет собой скользящий крест пространства-времени, и таких миров-перекрестков несметное количество. Или вы имели в виду нечто другое?
– Безымень, умирая, тоже упомянул о кресте! – вспомнил Антон.
– Да, он сказал: «Крест… руна… перекресток вре…» Теперь я понимаю, что он говорил о Руне Света, которую надо складывать крестом! Приедем домой, попытаюсь сложить крестовые комбинации.
– Запомните одно: внизу креста должна находиться так называемая «Руна защищенности» в виде стрелы, вверху – руна
– Спасибо, Витязь, это уже кое-что.
– И еще совет, – добавил Георгий, ведя машину с лениво-небрежной грацией профессионала. – Не пользуйтесь чужими магоидами.
– Чем-чем?
– Магическими талисманами. Последствия могут быть самыми печальными.
– Например? – поинтересовался Антон, вспомнив, как Илья отогнал змей с помощью перстня.
– Через них в вас может вселиться часть черной души владельца. Вы и не заметите, как поменяется ваше мировоззрение, изменится ценностная ориентация, ну и так далее.
– Я понял, – сухо сказал Илья. – Мне это не грозит.
Показались пригороды Пскова. Машина проехала Белый Мох, Любятово, свернула направо, к центру города, остановилась на Вокзальной площади, напротив автовокзала.
– Здесь я вас высажу, – сказал Георгий. – Доберетесь?
– Спасибо, без проблем. Как вас найти?
– Меня искать не надо, я сам вас найду при необходимости. Удачи вам, други.
Машина Георгия уехала, исчезла в ближайшем переулке.
– Мог бы и подбросить нас до Москвы, – проворчал Антон, ставя сумку на тротуар. – Ничего бы с ним не стало.
– Он и так потратил много времени, пытаясь остановить нас и предупредить. Ничего, сядем на автобус и через пять часов будем в Москве.
– Дальнейшие наши планы?
– Посоветуемся с капитаном и предложим господину Калошину обмен: перстень и крест – на Владиславу.
– А если он откажется?
– Тогда будем искать другие пути, поедем на Ильмень. Храм, наверное, все-таки остался там, никуда не делся, просто его закрыли плотнее, чем раньше, и пустили слух, что он перебазировался на новое место.
Мимо медленно проехала черная «Мазда» с затемненными стеклами, остановилась неподалеку. Илья и Антон с одинаковым подозрением посмотрели на нее. «Мазда» тут же отъехала, скрылась в потоке машин.
– Пошли.
Илья подхватил свою объемистую сумку и зашагал через площадь к зданию автовокзала. Антон молча двинулся за ним, чувствуя неуютное стеснение в груди, будто забыл нечто важное и никак не может вспомнить. Снова навалилась усталость. Все-таки они чудом остались в живых, нарвавшись на «минное поле» магии.
Этот вечер запомнился Ратникову на всю жизнь.
Из кинотеатра «Октябрьский», где он с Ирой смотрел новый мистический боевик «Исход зверя», они направились домой к Ратникову, и девушка вдруг заявила, что остается у него ночевать. Как громом пораженный, Терентий только хлопнул глазами и попытался сделать вид, что ничего особенного не происходит. Однако ни себя, ни Иру этот вид не обманул. Их отношения достигли критической точки дальнейшего у з н а в а н и я, и оба желали этого, хотя подходили к новым ощущениям с разных жизненных позиций, опыта и нравственных критериев. Ратников был влюблен и не скрывал этого. Ирина относилась к нему прекрасно и доверяла во всем, а вот любила ли – он не знал. Надеялся. Сомневался. Верил. Молчал. И вдруг это тихое: «Я останусь у тебя, не возражаешь?»
В глазах потемнело.
– Нет, конечно, – ответил он охрипшим голосом. – У нас две спальни, разместимся как-нибудь.
Ира улыбнулась, подошла вплотную, закинула руки ему за шею. Глаза ее потемнели, в них зажегся дразняще-призывный огонек. Губы приоткрылись. Несколько мгновений они смотрели друг на друга, ощущая, как ломаются, испаряются, исчезают все моральные, этические и прочие барьеры, сдерживающие их. Затем Ратников наклонился, осторожно поцеловал ее, прижал к себе. Их руки, словно живущие отдельно от тел, начали блуждать по костюму и платью, искать пуговицы, крючки, застежки… Упал на пол пиджак Терентия, с плеч Иры соскользнуло платье… Вздрагивая, продолжая целовать ее и раздевать, он подхватил девушку на руки, отнес в спальню, упал с ней на кровать…
И единственные слова, которые он услышал чуть позже, были:
– Люблю… ты у меня первый…
