Утром он катился обратно с выросшими крыльями за спиной, а может это просто дорога всё время была под гору? А она, театрально закрывая глаза и разводя свои руки подобно рыбаку рассказывающему о своём улове, показывала жестом длину ЕГО «агрегата», и говорила коллегам по работе: «Вы не поверите вот такая толщина. Вот такая длинна. Господи! Я такая счастливая!»
Посмотрел бы он на неё на родине? Нет, не обратил бы никакого внимания. Она годится ему в матери.
Что сблизило их тут? Общий язык, или, точнее — отсутствие языкового барьера? Или может быть собственная ущербность, комплекс неполноценности рабочего — гастарбайтера.
Если ты нищий иностранец, то тебе ни одна местная женщина НЕ ДАСТ! Не раздвинет для тебя ноги! Может быть, и раздвинет, но ты сам в этом не уверен. Ты в себе не уверен. В твоём убогом английском позитивны лишь два словесные конструкции: «Да» и «Может быть», остальное — мычание и междометия «ОК!», «Ох!», «Ах!» и «Нах!»…
Ты не способен влиться в общество, подобно тому, как стакан вливается в ведро воды. Оно тебя приняло, засосало, но оно тебя просто терпит, потому что ты осадок. Ты в этом ведре, но ты на самом его дне. Поэтому ты и бросаешься на женщину, которая тебя жалеет.
Русская женщина умеет пожалеть и после этого приласкать. Что говорите, лев падалью не питается? Ещё как питается! Всё зависит от голода. Всё зависит от банального голода.
