Как раз сейчас террористы обсуждают в подробностях свой план подрыва торгового центра. Может быть, даже прозвучат особые приметы места, куда будет заложена бомба. А я вынуждена развлекать придурковатого редактора. Нет, надо найти способ избавиться от этой ошибки природы.
К сожалению, ничего толкового я так и не успела придумать. Спустя несколько секунд негодяи покинули комнату, причем Крыс так и сочился самодовольством. Я мимоходом удивилась его кровожадности — эта тварь искренне радуется завтрашним жертвам! Что же такого ему «обещали»? Что, по его мнению, стоит стольких смертей? Почем нынче души?
Субтильный редактор все еще нудел что-то над ухом и даже пытался дергать меня за руку, поэтому я обернулась:
— Ну, чего тебе еще?
— Зачем ты так? — Его личико сложилось в обиженную гримаску.
— Ну, говори, чего тебе от меня надо? — Я уже почти потеряла терпение.
— Я говорю: поехали. Рабочий день закончен. Мама будет волноваться.
— Так езжай. Кто тебя не пускает?
— А ты?
— А что я? Я еще тут побуду.
— Зачем? Я уже освободился.
— Ну вот и молодец, — похвалила я его. Раздражение прошло, стало смешно.
— Так мы едем?
— Езжай.
— А ты?
— А я тут еще побуду, — хихикнула я.
— Зачем?
Мое терпение лопнуло.
— Мальчик, — сказала я почти ласково. — Ты сейчас поедешь домой. На метро или на такси, на чем хочешь. А я останусь здесь. У меня здесь дела. И подвозить тебя в твое Бутово я не буду, выкинь эту мысль из своей головы.
— Ну ты и гадина! Дрянь, — сказал «мальчик» совсем другим тоном. И сразу стал еще более отвратительным — тонкие губы искривились в злой усмешке, на скулах заиграли желваки. Как будто телевизор переключили с мыльной оперы на кино «про ментов».
— Спасибо. Надеюсь, это все?
— Ты еще пожалеешь, — злобно прошипело мне это чудо в перьях.
Я пожала плечами:— Сомневаюсь. До свидания.
Он не ответил, лишь сунул руки в карманы и зашагал в сторону лестницы. Каждое его движение было исполнено скрытой злости. Разбегайтесь все: хомячок в ярости!
Наверное, не стоило обижать мальчика. Не сомневаюсь, что возможностей подстроить хорошенькую гадость для новенькой у него хоть отбавляй. Практика показывает, что хомячки часто отличаются мелочностью и мстительностью. Но что же делать, если намеков это создание не понимало, а идти на сближение с ним я не согласилась бы и под угрозой смертной казни?
Вообще поразительно, как он отличается от Стаса. Синеглазый красавчик и раньше был мне симпатичен, но после своего отвратительного сменщика стал еще привлекательнее.
Поскольку у террористов начался эфир, дальнейшая слежка теряла смысл. До двенадцати ночи они никуда из студии не денутся. Жаль, конечно, что вмешался этот придурок, но ничего не поделаешь. Главное — я знаю место (торговый центр «Атриум») и время (завтра в одиннадцать утра). Значит, теоретически могу предотвратить появление новых жертв.
Несколько минут я предавалась упоительным мечтам о том, как в одиночку выслеживаю подлецов, хватаю на месте преступления и в последний момент перерезаю нужный провод у бомбы, спасая тысячи невинных жизней.
Воображение нарисовало даже некую попискивающую адскую машину со встроенным таймером, который неумолимо отмечает последние секунды. И я, почему-то в костюме Лары Крофт, бесстрашно раздающая преступникам апперкоты и эти... как их? Ну, короче, удары ногами по лицу.
Как бы ни был заманчив этот сценарий, от него пришлось отказаться по причине отсутствия у меня костюма Лары Крофт. План «Б» предполагал обращение к профессионалам, и на нем я и решила остановиться.
До сих пор около некоторых станций московского метро сохранились реликты домобильной эпохи — громоздкие телефоны-автоматы. Эти аппараты — настоящий подарок для тех, кто желает сообщить о теракте и остаться неузнанным. Главная проблема — найти работающий агрегат.
В последний момент моя паранойя подсказала, что возле метро наверняка ведется запись скрытыми камерами, поэтому к телефону я подходила практически на ощупь. Высоко поднятый воротник и надвинутая на глаза шапка сильно затрудняли ориентирование на местности. Так же на ощупь я набрала «ноль два» и выдала в трубку всю доступную информацию. Оператор на том конце, кажется, опешил:
— Повторите, пожалуйста?
— Завтра в одиннадцать в торговом центре «Атриум» будет заложена бомба. Где конкретно — не знаю. Примите меры, могут погибнуть люди.
— Ваши фамилия и имя?
Но я уже повесила трубку и, нахлобучив поглубже шапку, побрела к машине.
В каждом углу мне мерещились видеокамеры, я уже представляла, как завтра после обнаружения бомбы меня начинают искать пожарные, полиция и фотографы нашей столицы.
Припарковав машину возле дома, я поймала себя на нежелании подниматься в квартиру. Нежелание не имело ничего общего с неприятной обязанностью навести дома хоть какой-то минимальный порядок. Оно вообще было абсолютно алогичным, странным и мне не свойственным, потому что я... боялась? Да, именно что боялась. Мне было страшно возвращаться в дом, который перестал быть крепостью. Здравый смысл, утверждавший, что молния два раза в одно место не попадает, пасовал перед этим страхом.
