Она неловко расстегнула на нем бриджи, он неловко скинул сапоги. Оба долго смеялись, когда он едва не опрокинул стоявшую на полу лампу. Однако, как только пришло время снять брюки и обнажить раненую ногу, Бенджамин сразу стал серьезным, но не смог скрыть смятения. Покалеченное бедро доставляло ему не только физические страдания, но и душевную боль, он считал себя уродливым, стыдился собственного тела.
Однако в эту минуту Дафну значительно больше интересовала другая часть мужской анатомии.
Должно быть, он истолковал ее взгляд ошибочно.
– Хочешь, надену брюки, чтобы тебе не приходилось смотреть на ногу и тем более касаться ее?
– Иди сюда.
Он лег рядом, но постарался устроиться так, чтобы правая нога оказалась в стороне.
– Знаешь, что мне нравится в тебе больше всего?
– Дипломатичность и любезные манеры?
Дафна улыбнулась и покачала головой.
– То, что между нами нет секретов. Мне не приходится ничего прятать от тебя, а тебе незачем скрываться от меня.
– Но ведь это совсем другое, – печально вздохнул Бенджамин.
– Да, конечно. Не изъян характера, не ошибочное суждение, не глупый поступок. Это шрам – точнее, много шрамов, и, честно говоря, я их ненавижу.
Во взгляде Бенджамина мелькнул испуг.
– Но совсем не по той причине, о которой ты подумал. Ненавижу потому, что они наглядно показывают страшные страдания, – и прошлые, и настоящие; постоянно напоминают о том дне, когда ты потерял друга; заставляют ощущать неполноценность, о которой на самом деле не может быть и речи. – Дафна провела ладонью по крепким ягодицам, скользнула ниже и бережно погладила болезненные рубцы. Поначалу Бенджамин напряженно замер, однако не отстранился, а через некоторое время успокоился и расслабился.
– Хочу кое в чем признаться, – прошептала Дафна.
Он насмешливо улыбнулся.
– Есть еще и третий портрет? Тот самый, на котором ты изображена в костюме Евы?
– Ужасно смешно, но сейчас речь не о портретах. Дело в том, что сначала я даже не обратила внимания на ногу, потому что смотрела на…
Явно заинтригованный, он приподнялся на локте.
– На что же?
– Сам знаешь.
– Понятия не имею. Говори конкретно.
Дафна украдкой взглянула на объект повышенного интереса и тут же отвела глаза. Ничего себе! Что ж, прекрасно. Она не трусливого десятка и готова принять вызов. Собравшись с духом и не обращая внимания на предательски горящие щеки, посмотрела прямо в насмешливое лицо.
– Я говорю о… о твоем мужском достоинстве.
– То есть о моем пенисе.
– М… да.
Он склонился и прошептал на ухо:
– Ну, скажи же. Только для меня. – Он поцеловал, и горячая волна вожделения накатила с новой силой. – Скажи, что смотрела на мой пенис.
– Была… – Дафна нервно сглотнула. – Была поглощена твоим… твоим…
Бенджамин потер пальцем и без того возбужденный сосок.
– Говори.
– Пенисом, – еле слышно закончила Дафна.
– Замечательно! Отличное начало. Еще немного, и сможешь спокойно беседовать с матросами.
Дафна вытащила из-за спины подушку и шутливо стукнула насмешника по голове. Такой счастливой она не чувствовала себя ни разу в жизни.
Долгий поцелуй сменился новыми, неожиданными ласками. Бахромой шали Бенджамин рисовал узоры на животе, груди, бедрах, а за бахромой без стеснения следовали горячие, настойчивые губы…
Наконец он опустился сверху, устроился между ног и прижался с откровенной настойчивостью.
– Скажи, если сделаю больно.
– Не сделаешь, – возразила Дафна с уверенностью, которой не испытывала. Она ведь только что видела его во всей красе и представляла размеры того, что готовилась принять. – Я хочу продолжения. – Вот в этом она действительно не сомневалась.
Бенджамин медленно надавил, и, хотя она старалась его впустить, на миг Дафну охватило отчаяние: а что если они не подходят друг другу, что если ничего не получится? Но вот он страстно поцеловал ее и начал раскачиваться в каком-то волшебном ритме. Она провела ладонью по груди: его сердце билось так же бешено, как ее собственное. Его дыхание вырывалось неровными всплесками, и она тоже дышала лихорадочно. Тела двигались в унисон, поднимаясь и опускаясь до тех пор, пока он не вошел окончательно и не наполнил ее собой.
Он на мгновение замер, поднял голову и посмотрел с тревогой.
– Все в порядке?
– Да. – Дрожащими пальцами Дафна разгладила складку между его бровей. – Даже больше, чем в порядке. А как ты?
Он закрыл глаза и невнятно пробормотал что-то похожее на ругательство.
– Хочу, чтобы тебе было хорошо, но ты такая… необыкновенная, что не знаю, смогу ли продержаться достаточно долго…
– Не беспокойся. – Она убрала с потного лба прядь волос и заглянула в темные, как раскаленные угли голодные глаза. – Я хочу доставить тебе такое же удовольствие, как ты доставил мне. К тому же не сомневаюсь, что мне и самой понравится.
Он снова начал раскачиваться, медленно двигаясь внутри тела и растягивая эластичное ложе до невообразимых пределов.
– Откуда такая уверенность?
– До сих пор все шло прекрасно.