Она смотрела на Мэри мрачно и решительно, совсем взрослыми и сердитыми глазами, и Мэри не знала, что ей ответить. Она опять отвернулась: преступно нерешительный и неловкий взгляд с головой выдавал её.
— Я не знаю, чего ты от меня хочешь, Лиззи, — сказала она, — не знаю, зачем ты просишь об этом. Всё, что ты должна услышать, ты уже от меня узнала.
— Но если мне этого мало? — вскрикнула Лиззи. — Если я совсем ничего не понимаю из-за того… что ты как будто и не хочешь объясниться?
Мэри сжала пальцы до побеления.
— Когда ты станешь старше… — негромко произнесла она, — думаю, тогда я смогу тебе обо всём рассказать. А пока ты можешь быть уверена, что я не обманываю тебя, когда говорю, что мама разрешила мне забрать тебя и знает, что ты плывёшь в Америку. И уж, конечно, мама не умерла.
Лиззи оскалилась.
— Этого мало! Как я могу в это верить? Как?
Мэри собралась с духом. В голове у неё не осталось даже всегда спасающих, всегда наставляющих на путь истинный слов молитвы. Сознание её было абсолютно пустым, как чистый лист белой бумаги.
— Я никогда не обманывала тебя прежде, Элизабет, — строго сказала она, — и старалась воспитать так, чтобы ты стала достойным членом нашего общества. Я не думаю, что хотя бы один-единственный раз дала тебе повод усомниться во мне.
Лиззи не ответила. Она отвернулась и упрямо уставилась в зеркало, висевшее над комодом. В зеркале отражалась лишь её растрёпанная макушка.
— Если ты собираешься выходить из каюты, — добавила вдруг Мэри профессиональным тоном, — тебе понадобится вот это, — она аккуратно уложила рядом с Лиззи расчёску и добавила: — И, пожалуйста, перемени платье. Прошу тебя, не рискуй больше так безумно и старайся не пачкаться. Твоя юбка вся в какой-то пыли, это совсем не красиво, Лиззи.
Лиззи хранила упрямое молчание. Мэри вздохнула и отступила от постели. Лиззи как будто отгородилась от неё неприступными стенами.
— Я зайду позже, — сказала Мэри и вышла из каюты.
Лиззи показала ей язык. Стоило двери захлопнуться, как она зафырчала, заворчала, схватилась за расчёску и изо всех сил метнула ту Мэри вслед. Лиззи с несколько мгновений глядела на дверь остекленевшими пустыми глазами, а затем, подтянув к груди колени, повернулась набок, всхлипнула и упала в простыни носом. Так и лежала она неподвижным клубком весь оставшийся день, пока на горизонте не замаячил Шербур и пока волны пассажиров не метнулись к бортам — глядеть на новый порт, фотографировать и восхищаться.
В толпе зевак была и отстранённая, спокойная, как и полагалось гувернантке, Мэри Джеймс, к которой жались Шарлотта с круглыми от удивления глазами, и Билли Картер, что высокомерно посматривал на мрачного и решительного Джорджа, и супруги Флэнаган, и одинокий вдовец Беркли с капризной дочерью.
А на палубе третьего класса восторженно визжали многочисленные эмигранты: итальянцы, французы, ирландцы, норвежцы и прочие-прочие. И в их числе, прилепившись к борту, стояли и Джо Дойл с сестрой, и даже их родители. Миссис Дойл вдохновенно махала видавшей виды шляпой приветливым огням Шербура и вздыхала:
— Ах, слава богу, ах, благодарение небесам! Ах, ещё чуть-чуть — и Америка!
А мистер Дойл с хитринкой переглядывался с Джованни, молодым рабочим-итальянцем, ломаного английского которого хватало, чтобы они с мистером Дойлом могли понимать желание друг друга сыграть разочек-другой в карты.
— Гляди, — сказал Джо и пихнул сестру в бок, — а мы всё-таки куда-то да плывём!
Бетти спокойно согласилась:
— Конечно. Разве могло быть иначе?
И Джо, кивнув, молча согласился.
Лиззи Джеймс вышла на палубу только тогда, когда «Титаник» уже совершенно точно остановился. Корабль замер прямо посреди шербурской бухты, как парализованное чудовище, волны слабо плескались кругом него, и по воде расходились широкие круги.
В течение всего дня погода была промозглая и ветреная. Солнце не показывалось из-за серой вуали мрачных туч, канаты раскачивались, слегка поскрипывая, и на палубах словно бы свистел невидимый лихой разбойник. Шербур издалека подмигивал «Титанику» огнями причала; «Титанику» люминесцировали и другие пароходы, выпуская в серое небо дым. Лайнер мрачно и величественно стоял на якоре и ждал, пока к нему, как к королю на поклон, приблизятся другие суда.
Опершись о знаковое ограждение, Лиззи бесцельно смотрела вдаль. Над водой вился серой плёнкой туман, отчего казалось, будто воды причала бесконечно глубоки, словно там, где-то далеко-далеко, кроется портал в мир сказок и загадочных легенд, где среди наслоений фантастической лжи прячется не менее удивительная правда. Лиззи наклонилась ниже и по привычке встала на ограждение. Поручни были холодными и скользкими, как змеиная кожа.
«Вот и первая остановка, — подумала она, — вот и первый порт. Интересно, как там Джо? Надеюсь, стюарды не прознали, что он залезал на чужие палубы. Иначе его высадят, как только эти пароходы к нам подойдут».
