0,5 [litres] полностью

Так. Они в фигуре. Тьфу ты, какая еще фигура. Они в доме. Дом. Под наркотиками. Обыкновенный, грязноватый мир снова проявился. Артур с опаской поднял взгляд до окна. Здание оставалось на месте, не подвинувшись ни на миллиметр. Оглянулся назад: там Дима молча лежал поперек лестничной площадки, широко распахнув глаза и тяжело дыша. Сзади него располагалась дверь. Оставалось надеяться, что никого за ней нет, никто не подглядывает в глазок за этой странной вакханалией. Обычные входные двери, с глазком и замочными скважинами, заставили мозг вновь пошутить: Артур почувствовал себя этим самым отверстием для ключа, о котором только что посмел подумать. Он смотрел на мир его узким глазом, всего лишь маленький кусок подъезда. Кто-то вышел из лифта, обзор вовсе закрылся. Наступил короткий миг тишины и темноты, Артур даже подумал: «Все, отпустило». Но резко раздавшийся громкий звук принес Артуру нестерпимую боль – в него вставляют ключ. Кто-то невидимый делал только первый оборот в замке, в тебе, и органы сминало в одну сторону, плющило их о стенку и начинало крутить по второму кругу, на котором Артур и отключился.

Впервые в жизни он потерял сознание. До этого и наблюдал-то обморок лишь единожды: в школе во время репетиции песни к какому-то празднику однокласснику стало плохо, и тот просто шлепнулся назад, ударившись затылком о сцену. Сразу же очнулся. Никто ничего не понимал, все засуетились. Классный руководитель заставила взять его под руки и отвести в медицинский кабинет.

Пришел в себя Артур оттого, что холодные капли хлестали по лицу, а в уши ворвался оглушительный грохот. Гроза. Давно грозы было не видать.

Вся одежда вымокла, отчего спина стала ледяной, промерзла от контакта с матерью сырой землей. Он с трудом поднялся. Продолжал ощущать необычайную ясность ума, трезвость, но вот тело подводило, не слушалось, окоченело.

Место, в котором он очутился, разительно отличалось от всего того, что Артур видел в своей жизни: длинная живая изгородь, поднимаясь метра на четыре вверх, образовывала тоннель. Ответвления, перекрестки, тупики. Лабиринт. Ровно в тот миг, когда пришло понимание, что необходимо найти выход, – вдалеке показалось что-то живое. Артур вглядывался, стараясь рассмотреть, но расстояние было слишком велико, и неясный силуэт сливался с чернотой.

– Эй, – прокричал Артур, – братан. Как выйти-то отсюда?

Человек вдалеке промолчал, даже не шелохнулся. Спустя секунды томительного напряжения пришелец дрогнул и издал ужасный рык, резко сорвавшись с места и двинувшись в сторону Артура. В ужасе он ринулся в одно из ответвлений тоннеля, умудрившись еще и поскользнуться. Существо стремительно настигало его. Он слышал тяжелое дыхание, хрип за спиной, от топота земля под ногами приходила в движение. Ветви били в лицо, грязь под ногами расползалась, удержать равновесие стоило неимоверных усилий.

Оно настигло, протаранив Артура на полном ходу своим рогом, по ощущениям – каменным, шероховатым. Так, что даже чувствовался рельефом. Оно разрывало плоть мощными лапами, ломало кости. Бурая кровь заливала землю и коротко скошенную траву. Боль была нестерпимой, но Артур не терял сознания. Отключился он лишь в тот момент, когда существо размозжило его череп.

Он пришел в себя оттого, что холодные капли хлестали по лицу, а в уши врывался оглушительный грохот. Молния ударила и на мгновение озарила то, что прятала чернота, – существо. Вся одежда вымокла, а спина стала каменной, промерзнув от контакта с землей.

Он все помнил и ясно понимал, что застрял здесь навечно. Никогда ему не убежать от этого монстра, настигающего за минуту. Тысячу раз он пытался совершить невозможное, но минотавр всегда настигал. Рвал плоть, веселился, злобно смеясь и топчась на его костях.

Нет, ну вот прикинь. Предположим, нанимается на работу промоутера какой-нибудь Биба из десятого «Б» класса средней школы номер тридцать четыре, имени кого-то там. Денег родители дают Бибе совсем чуть-чуть, по его мнению. Хочется ведь и одеваться модно, и телефон покруче, и есть в «Макдональдсе», а не в школьной столовке, где только булки черствые и чай, пахнущий плесенью, который уж двадцать лет заваривают в одном и том же чане. В кальянную ребята иногда зовут. И вообще, взрослый уже. Свой кэш хочется иметь.

Он робко пишет в один из местных магазинов, его берут. Рисовать, шныряя по улицам наедине с самим собой, ему страшно, поэтому он подтягивает к делу Бобу – лучшего друга. Тому ведь тоже деньги нужны. Оба отщепенцами быть не хотят.