0,5 [litres] полностью

Обоим приходилось неоднократно уже прокручивать в голове этот разговор, в котором каждый бы сказал: «Если нас поймают, отвечать будем вместе, а если попадусь я – тебя не сдам». Каждый, где-то внутри, улыбался в те моменты и думал: «Я свалю всю вину на него». Вот он и состоялся. Андрей вывел друга на чистую воду, умолчав про себя.

Их отношения – игра в горячий мяч. Когда шар передается от одного участника другому – орет музыка, которая резко обрывается. Выбывает тот, у кого мяч остается в руках. Только здесь у тебя тридцать мячей в кармане, и если хоть один скинуть не успеешь – ты уже проиграл. Не было споров, кто будет нести этот мяч, кто будет наполнять его содержимым, но игра шла. Партии длились долго, и когда последний фитиль из числа лежавших в кармане, оказывался на нужном месте – каждый выдыхал с облегчением, пряча настоящую эмоцию и выдавая лишь сдержанную улыбку. Теперь твоя очередь.

– Братан… – продолжал давить на жалость Костя.

– Отработай, пожалуйста.

– Нет.

– Братан…

– Нахуя ты сказал, что Яна классно сосет?

– Чего?

– Нахуя ты сказал, что Яна классно сосет? – почти по слогам повторил Андрей.

Костя хорошо помнил, что когда-то выпалил именно это, но теперь, в невыгодном положении, ему было удобней сослаться на наркотики, сделать вид, что и самому Андрею что-то померещилось в ту веселую ночь. Чтобы свалить все сказанное на вещество, обладать мужеством не нужно. Я в домике, не считается? Считается. Андрей продолжал упорно пялиться на расплывшегося Костю, который не мог собраться назад в полноценного человека. Тому же вдруг показалось, что лицо Андрея вообще уже никогда не вернется в привычное состояние. Порвалось, как целлофановый пакет. Последовала череда препирательств. Каждый настаивал на своем.

Снова умолкли, вслушались в глухие звуки за стенами. На этот раз тишину разбил Костя – сказал, что заплатит. В три раза больше, чем платил за такую ходку барыга. Выбора-то у него все равно не было – уволят. Знал, куда еще надавить: сказал, что выходить из дела вот так, не предупредив напарника, – тоже «не по-пацански». Скажет, что плевать, а сам все равно за справедливость топит.

– Мне насрать, по-пацански или нет. Последний раз.

Андрей принял пакет, заметно полегчавший со вчерашнего дня.

– Там половина расфасована уже, – бросил ему вслед Костя. Друг никак не откликнулся. Развернулся и стал спускаться по лестнице.

Добившись наконец уединения и отделавшись от работы, Костя планировал расслабиться. Ощущение, будто решил самую крупную в жизни проблему! Логическую задачу! Так устал, такое нервное напряжение! А это повод дунуть. Вынул из потайного кармана другой пакетик, который заслуженно считал своим, насыпал из него в колпачок на бутылке. Скоро надо будет новый делать. Этот уже рассыпаться начал, что немудрено, учитывая, через что ему пришлось пройти.

Сейчас – всегда есть заначка, а вот раньше, на голяках, с совершенно вроде бы пустого колпака можно раскуриться было. Уж если смолу со всех бульбуляторов соскрести – то вообще пару дней еще продолжать гудеть получится. «Гудеть» – сильное слово, в действительности же это больше похоже на беззвучную кому, отступающую через пару часов.

Завтра утром он обязательно бросит, постирает штаны, возьмется за голову. Утонет в работе, чтобы ко дну не пойти, – это ведь теперь его прерогатива. Он, конечно, возьмет в напарники Ёзу (а кого еще?) или, что лучше, будет поручать всю работу ему, забирая процент себе. Этот даже при оплате в полтинник с клада радостно побежит по дворам. Еще и гордиться собой будет, что теперь причастен к обороту наркотиков. Он вам не какой-то там рядовой потребитель! Дебил. А потом можно вообще свой маркет открыть! Это же так просто: купи-продай, ага.

Костя думал, что вот тут и начнется книга – история личностного роста, подъем с глубины. Как в модном сериале про Уолтера Уайта, который Костя досмотрел только до второго сезона: какие-то скучные эти американские наркобароны. Я его обманул, внушив мысль, что он будет персонажем исключительной важности. Иначе он бы не согласился. Спрятался бы в свой кокон, бычил.

Костя не был умен, но до одного неглупого суждения дошел сам: в основе любого богатства лежит преступление. В фундаменте всякого состояния – взгляд сверху на нормы общества. Правовой нигилизм. Что такое «нигилизм» – он тоже не знал. Эхом звучало похожее слово в голове, со школьных уроков литературы, кажется, тянулось. Гоголь? Тварь дрожащая или право имеешь?

Теперь он будет на одно звено выше, а Ёза – мальчиком на побегушках. Курой. Обидно как звучит, а. Андрей этот пусть катится куда хочет – возомнил себя прошаренным. Костя – вот кто настоящий кладмен, вот он-то всю тему прохавал. Надо только утром бросить наркотики.

Он оценивающе взглянул на зип-пакет. Нет, за ночь столько точно не осилить.