Именно тогда я начала работать с двумя великими авторами песен - Джулией Майклз и Джастином Трэнтером. Мы просто сидели и писали всё вместе. У меня проснулся энтузиазм. Впервые за тринадцать лет опеки я вложила во что-то душу. Я усердно работала над песнями, и это принесло мне уверенность в себе. Знаете это чувство, когда вам что-то хорошо удается? Начинаете что-то делать и думаете: «Получилось?». Когда я записала альбом, это вернуло мне уверенность в себе.
Когда всё было готово, я включила альбом сыновьям.
- Как его назвать? - спросила я. Мои сыновья действительно разбираются в музыке.
- Назови его просто «
Так я и сделала. Я видела. как дети гордятся этим альбомом, и это очень много для меня значило, я думала: «Я тоже им горжусь!». Давно я ничего такого не чувствовала.
Я выпустила клип «Make Me» и пошла на церемонию вручения «MTV Music Video Awards-2016», чтобы впервые с 2007 года выступить в поддержку клипа.
Когда я впервые увидела Хесама Асгари на съемках своего клипа “Slumber Party,” сразу поняла, что хочу, чтобы он был в моей жизни. Я была сражена наповал. Между нами сразу возникла безумная химия. Мы не могли оторваться друг от друга. Он называл меня своей львицей.
В таблоидах сразу же начали писать, что он мне изменяет. Мы встречались всего две недели! Мы жили вместе. Я почувствовала, что мой огонь возвращается.
Потом отец решил снова отправить меня на лечение, потому что я тайком принимала свои отпускаемые без рецепта энергетические добавки. Отец решил, что у меня проблемы, но проявил милосердие и сказал, что я могу лечиться амбулаторно, если буду четыре раза в неделю посещать «Общество анонимных алкоголиков».
Сначала я сопротивлялась, но женщины, которых я встретила, начали меня вдохновлять. Я смотрела на них и думала: «Эти женщины прекрасны». Их истории были очень проникновенными. На этих встречах я наладила такую связь с людьми, которой у меня не было никогда прежде в жизни. Так что сначала мне там действительно нравилось. Но некоторые девушки приходили не всегда. Они могли выбирать встречи, на которые хотят пойти. А у меня тут выбора не было. Подруги, которых я там нашла, могли приходить два раза в неделю, или приходили в одень день на утреннюю встречу, а на следующий день - на вечернюю. Мне совсем не разрешалось менять свое расписание.
Я приходила на одни и те же встречи в одно и то же время каждую неделю, что бы ни случилось.
После изнурительных шоу я вернулась домой, мои сыновья, моя ассистентка, мама и папа были там.
- Пора идти на встречу, - сказал папа.
- Могу я просто остаться сейчас дома и посмотреть фильм с мальчиками? Я ни разу не пропустила ни одной встречи, - сказала я.
Я никогда не смотрела с мальчиками кино дома в Вегасе. Подумала, что мы могли бы просто поесть попкорн и весело провести время вместе.
- Нет, ты должна идти, - сказал папа.
Я посмотрела на маму в надежде, что она за меня заступится, но она отвела глаза.
Вот тут у меня возникло чувство, что я - жертва культа, а мой отец - лидер этого культа. Они со мной обращались так, словно я - их вещь.
Я усердно работала и следовала графику, который для меня установили - как правило, четыре недели работы и четыре недели отдыха. Когда я работала, я делала три двухчасовых шоу в неделю. А во время отдыха я тоже следовала еженедельному графику, который для меня установили: четыре встречи «Анонимных алкоголиков», два часа психотерапии и три часа тренировок в неделю, плюс встречи с фанатами и три шоу. Я выгорела. И я хотела сама контролировать свою судьбу.
Однажды парикмахерша посмотрела мой график и скзала:
- Ох, золотце, что же ты делаешь?
У нее было две маленьких девочки и был развит материнский инстинкт. Мне она очень нравилась.
- Думаете, это - слишком много? - спросила я.
- Это больше чем много, - ответила она. - Это - безумие.
Она наклонилась ко мне, словно хотела поделиться секретом.
- Послушай, - сказала она. - Для креативности тебе нужно в графике оставить пространство для игры. Это даст тебе почву, ты сможешь посвятить время себе. Черт, просто смотреть в стену, если захочешь. Людям это необходимо.
Должно быть, моей отец узнал, что она сказала, потому что на следующий день меня стриг кто-то другой.
Эту парикмахершу я никогда больше не видела.
37
