Хичоля Настя застала в комнате, выделенной профессору Снейпу специально для создания зелий. Древний вампир нашел себе новое хобби – брал уроки у волшебника. Когда Настя вошла, он оторвался от нарезания какого-то странного сушеного корня и, хромая, приблизился к девушке, которую немедленно заключил в объятия и поцеловал. Он все еще был физически слаб, но научился держаться бодро.
Профессор деликатно сосредоточился на обработке брошенного господином ингредиента.
- Хорошая идея, – одобрил Хичоль, выслушав просьбу проводницы. – Я и сам посмотрел бы на эту девушку. Клянусь, не стану ее убивать! – Он подмигнул Насте. – Просто хочется взглянуть на ту, что подарила мне жизнь, силу и власть.
- Ты прикинешься певцом? – спросила Настя.
- Нет, буду сидеть неподалеку, в камуфляже. Могло бы быть кое-что поудобнее, но… – Хичоль повернулся к волшебнику и с наигранным возмущением спросил: – Северус, ну почему ты не отобрал у Гарри Поттера шапку-неведимку?
- Это мантия, повелитель, – поправил его профессор.
- Вот как все там оригинально, – сказал, цокнув языком, Хичоль. – А везде – шапки.
- Там шапка по факультетам распределяет, – засмеялась Настя. – Это был бы уже шляпный перебор.
- Итак, в девять вечера, – подытожил Хичоль. – В том ресторане, где мой Ханни чуть не искромсал одного из лучших вокалистов Super Junior. Бедный, он такой агрессивный в последнее время… Нужно найти ему другого парня, с моим оригиналом, судя по всему, у них не срослось.
Репетиция длилась шесть часов, основное внимание уделяли разговорным вставкам. Двое (герцог и вампир) знали японский идеально, один (художник) изъяснялся на нем весьма неплохо, еще один (омега) мог сказать только самые простые фразы, а последний (майор) вообще не представлял, на что этот язык похож. К концу репетиции, правда, ситуация улучшилась: Джеджун и Ючон запомнили почти все свои реплики, хотя второй из них, надо заметить, не понимал половину произносимой им «белиберды».
- Я херею с их концертов, – развел руками Ючон, садясь за руль «своей» машины (у артиста сердце кровью обливалось, когда он отдавал ключи от «Роллс-Ройса»). Джунсу плюхнулся на пассажирское сидение и кисло улыбнулся пищащим за окном поклонницам. – То фансервис, чуть не друг на друга залезать, то приколы как из детсада.
- Это кей-поп, детка, – усмехнулся художник.
Автомобиль тронулся с места, покидая парковку. Девушки орали, что ЮСу невероятно мило смотрятся вместе.
Телефон Ючона зазвонил. Не глядя на экран, он принял вызов, и услышал ласковый, но немного усталый женский голос. Собеседница интересовалась, побывает ли он сегодня дома, ведь они с Юхваном очень соскучились… Майор все же посмотрел на экран. «Мама». Не его, конечно, а певца.
- Соглашайся, – потребовал Джунсу. – И трубку клади, за рулем трепаться нельзя!
- Это… Ага, щас приеду, – пробормотал майор. Завершив звонок, он сунул смартфон в карман джинсов. – Вот зачем, Су? Я этих людей не знаю, они меня – тоже.
- Я просто проверял, как ты меня слушаешься, – ответил художник. – И теперь вижу: у меня есть ручной инопланетянин!
- У тебя есть дурак, который тебя любит, – вздохнул Ючон.
Джунсу почему-то думал, что майору эта встреча пойдет на пользу: семейный очаг, любящие родственники. Он не понимал, что человеку, который не слышал от собственной матери ни одного доброго слова и в качестве самых счастливых моментов жизни мог назвать только дружеские посиделки с сослуживцами, станет от этого не по себе.
Мать певца обняла Ючона, поцеловала в щеку и, оставив в полном недоумении, тепло поприветствовала Джунсу. Затем подключился младший брат. Майор был в ступоре, но это оказалось только начало. В столовой чужая родительница удвоила выплеск нежности. Ючон пытался сосредоточиться на брате: общение с «мужиками» было для него привычнее. Но не тут-то было: мама давно не видела сына и очень по нему соскучилась. Майор был искренне расположен к этой милой, доброй женщине, но не мог ответить ей, как положено. Она ничем не напоминала его мать, тощую, измученную тяжелой работой, презрением всей резервации и выпивкой.
- Кушай больше, родной, – сказала дама, подарившая миру участника легендарной поп-группы, и погладила «сына» по спине. – Ты ведь так устаешь сейчас с этими репетициями, записями и съемками… Как ты там питаешься, кстати?
- Да нормально, Дже че-то готовит, – ответил майор, невольно вспомнив, как его мать орала: «Скорее бы работать шел, а то только жрешь, гад!» Если она еще была жива, ее точно не интересовало, чем сынок питается и питается ли вообще. А вот Ючону внезапно захотелось узнать, что с этой несчастной. Но иллюзия, наверное, уже исчезла.
- Ну, если Джеджун, то я спокойна, – улыбнулась мать. – А как твои родители и брат, Джунсу?
- Прекрасно, не жалуются, – коротко сообщил художник.
- Почему ты не пошел к себе?
- Увязался за вашим дураком, а то он бы мимо дома – фьють! – и в кафе, пить до утра. Шучу, шучу. Просто решил вас увидеть.
Ючон быстро умял спагетти, не чувствуя вкуса. Ему хотелось как можно скорее сбежать из чужого дома, где все так любили опять не его.
