Цюань Юнь и остальные девушки-айдолы, а также женщины из тюрьмы СВРЮК, больше не думая о чём-то подобном вроде манер, пристойных для молодой девушки, с жадностью большими кусками уплетали выданное им мясо, такое же, что ел Юэ Чжун. Оно было такое вкусное, что, казалось, они вот-вот языки проглотят от спешки.
При виде жующих девушек в глазах корейцев из автобусов загорелась и никак не спешила тухнуть надежда, что им тоже дадут мяса. За время с конца света никто из них не видел и не ел нормального мяса. Если им что и попадало в рот за это время, то это было мясо грызунов, белок, насекомых или человеческая плоть.
Один кореец по имени Цой Миньчжи, заросший густой бородой, очистил полностью миску со своей порцией еды. Он, с жадностью в глазах глядя на едящих девушек, встал на ноги и громко произнёс:
— Не могу больше терпеть подобной несправедливости. Пока мы едим рис в смеси с пшеничной мукой, эти китайцы вовсю едят мясо!
На этом Цой Миньчжи не остановился и продолжил нагнетать:
— Люди, подумайте, когда вчера мы послушались этого китайца и вместе с ним покинули Сеул, сколько людей погибло из тех, кто отправился с нами в дорогу? Чуть меньше половины. Если бы мы прорывались в сторону Пусана, то сто процентов мы бы не понесли таких больших потерь. Этому китайцу нельзя доверять! Все вместе, вместе со мной, давайте встанем и заявим протест этому иностранцу. Пусть он вернёт нам наши права самим распоряжаться нашей судьбой! Оставим китайца и его соотечественников, а сами уйдём прочь!
В глазах многих из людей, прислушивающихся к словам Цой Миньчжи, вспыхнула ненависть. Они винили в смертях этих несчастных Юэ Чжуна и остальных китайцев, а после провоцирующего поведения Цой Миньчжи она разгорелась ещё сильнее, но присутствие молчаливых воинов-марионеток за оружейными турелями заставляло их пока помалкивать.
Цой Миньчжи в несколько шагов подошёл к ближайшей марионетке и, глядя ей в лицо, громким голосом произнёс:
— Мы, граждане Республики Южная Корея, никогда не подчинимся тем, кто хочет согнуть нас силой. Хотите открыть огонь и убить меня? Прекрасно, стреляйте и убивайте, я всё равно не хочу больше жить в этом проклятом мире. Давайте же, позвольте и другим корейцам увидеть ваше истинное лицо!
— Что за крики? — и Чжэн Лисю тут же перевела подошедшему Юэ Чжуну прозвучавшие выкрики, также она была готова перевести слова Юэ Чжуна с китайского на корейский.
При приближении Юэ Чжуна Цой Миньчжи невольно отступил на несколько шагов назад. Прошлой ночью он самолично видел мощь этого человека, и он знал, что если бы тот захотел убить его, то ему для этого потребовалось одно движение и доля мгновения.
Спокойно посмотрев на беженцев из Сеула, Юэ Чжун заговорил спокойным голосом:
— Люди, я никого не держу здесь насильно. Кто хочет, может немедленно уйти. Каждому уходящему я дам сухпайков на двадцать дней; решившие уйти должны немедленно покинуть лагерь, если же хотите остаться, то вы должны выполнять любые мои приказы. Если для вас подобное невыполнимо, то уходите.
Юэ Чжун следовал монашескому принципу спасения жизней нуждающихся. Когда он мог, он оказал помощь и спасал тех, кого мог, но обременять себя людьми, не понимающими слово «благодарность», и обеспечивать их безопасность он не собирался.
Юэ Чжун кинул на Цой Миньчжи короткий взгляд, полный готовности немедля прикончить того, и произнёс ледяным тоном:
— Ты, иди куда собрался и воздуха здесь больше не сотрясай. Я не терплю пустопорожних разговоров, потом не вини меня в безжалостности.
Поймав взгляд Юэ Чжуна, у Цой Миньчжи зашлось сердце, но он, отойдя назад на несколько шагов, повернулся к сидящим беженцам и громко произнёс:
— Все слышавшие мои предыдущие слова, следуйте за мной! Знайте, что до тех пор, пока мы трудимся сообща, мы в силах преодолеть любые невзгоды! Да здравствует Республика Корея!
Тут же он подошёл к одному из бойцов-марионеток и, получив у него двадцать суточных пайков, тут же вскрыл один и стал жадно жрать.
Среди корейцев, бежавших с Юэ Чжуном, не было хоть какого-либо лидера, притом более половины из них погибло при прорыве, что заставляло их не доверять Юэ Чжуну. Вид же двадцати суточных пайков, которые можно было получить как выходное пособие и начать есть прямо здесь, заставил почти всех выживших корейцев подняться на ноги и отправится получать свои выходные пособия.
Было понятно, что их не устраивали требования к остающимся Юэ Чжуна. Для большинства из корейцев было неприятно выполнять указания китайца, и потому они решили не связывать свою судьбу с судьбой Юэ Чжуна.
Кроме того, по пути после прорыва и находясь здесь, эти южные корейцы не видели зомби, так что они считали, что смогут вполне выжить своими силами.
Юэ Чжун молча наблюдал за уходом этих людей, не произнеся ни слова. Он посмотрел на Цюань Юнь и остальных девушек и сказал:
— Вы тоже можете уйти, я не буду вас останавливать.
Эти люди слишком отягощали его тем, что он был вынужден заботиться о них. Для Юэ Чжуна, чем больше корейцев уйдут, тем ему проще.