— И я не просто уложила ее в постель. Она была госпитализирована. Честно говоря, у нее действительно серьезная проблема, которую невозможно излечить несколькими вливаниями витаминов группы В. Я видела ее, выпившую два бокала, но у нее была фляжка, и она ходила в ванную, я не уверена, но похоже раз четырнадцать.
— Ты преувеличиваешь.
— Не намного. Итак, вместо нее я иду с тобой сегодня.
— Прекрасно.
— Могу я быть честной? — я не стала дожидаться его ответа. — Я думаю, твоя постоянная доступность не поможет вернуть Джессику назад.
— Очень по-взрослому, Тереза. По-взрослому.
— Возьми с собой реальную женщину, Джон. Перестань быть козлом отпущения.
Я никогда не говорила ничего подобного ни моему брату, ни кому-нибудь еще. Вообще редко давала советы или предлагала что-нибудь поменять, но сейчас я была вымотана физически и эмоционально. Я повесила трубку, не попрощавшись. Доставив Катрину домой, я стала готовиться к работе.
Глава 8
Я прибыла в офис, где меня уже ждала Пэм. У моей ассистентки были неоново-розового цвета волосы в стиле шиньона 40-х годов, пирсинг носа и бровей и элегантный костюм. Психобилити, так называла она несоответствие своего внешнего вида. Раньше я слышала об этом, но взглянув на ее бойфренда, заглянувшего к нам и выглядевшего, как Бадди Холли с тату, я точно поняла, что я — эстет. (прим. пер. Психобилити — это субкультура, близкая к панкам, но выступающая против коммертизации. Бадди Холли — (англ. Buddy Holly; 7 сентября 1936 — 3 февраля 1959) — американский певец и автор песен, один из первопроходцев рок-н-ролла.)
— Ты выглядишь отстойно, — сказала она так, будто это был комплимент.
Я старалась замаскировать усталость, но макияж не мог всего скрыть.
— Спасибо, но я была трезвая все это время. Более поздний список прислали?
— Печатается. Арни хочет увидеть тебя, — сказала Пэм, ударяя по клавиатуре. Она постоянно утомительно отбивала дробь по столу и по коленям.
— Ты собираешься делать новый пирсинг? — я потерла лоб.
— Похоже на то, — она повела бровями и протянула мне папку с ежедневным финансовым отчетом. — Бобби собирается сделать на своем… Ну, в общем, ты поняла. — Она опустила глаза вниз.
Я не могла даже представить, какое выражение появилось на моем лице. Возможно, кто-нибудь посчитает, что это отвращение или сочувствие.
— Это горячо, — прошептала она. — И мне в удовольствие.
— Абсурдно, благодарю.
— Тебе звонил РП, — Пэм начала называть Даниэла «РП», потому что он был районным прокурором, когда мы расстались. Она говорила, что от его имени ее тошнит, и хотя я сказала, что могу сама разобраться с ним, она решила все же никогда его не призносить.
- Чего он хочет? – спросила я, чувствуя комок в горле.
- Ланч. Я сказала, что ты занята.
— Устрой нас в кафетерий, — сказала я.
В кафетерии WDE никто ни на кого не бросал докучливые взгляды, будь то кандидат в мэры, мэр, или кто-нибудь еще в этом роде. Каждый работал в бизнесе, поэтому прекрасно понимал важность своей работы. Приходить для встречи с кем-нибудь в кафетерий имело смыл, потому что в другом месте у тебя бы просто не было возможности подойти к нему. Никто не будет предлагать подвести тебя к Брэду Питту, даже если они рьяные поклонники; несмотря на то, что здесь была очень плохая еда, напоминающая по вкусу дешевую свадебную провизию.
— Встреча в понедельник в три часа была отменена, Арни вызывает, — сказала Пэм.
— Что? Фрэнсис?
— Фрэнсис не имеет права отменять твои встречи, — она указала на маленький двойной красный флажок, заблокировавший время. — Только ассистент Арни имеет право.
Я взглянула на часы.
— Я собираюсь увидеться с Даниэлем. Забронируй место.
— Закажу. Я позабочусь о ленче.
Я ушла от нее, морща нос, в то время как она набирала номер Даниэля.
* * *
В Лос-Анджелесе окна отделяют собак от сучек.
Это не мои слова. Это сказала моя сестра Марджи, и когда я передала эти слова Пэм, она поверила в них так страстно, что стала повторять их регулярно. Когда я переехала в единственный офис бухгалтерии с окном, она назвала меня новоиспеченной сучкой.
Один раз.
— Ох, Мисс Дрезен, ты знаешь, это комплимент.
— Но никому и никогда не следует даже повторять то, что говорит моя сестра. Она не подвластна своему разуму.
Одно из окон занимало половину стены комнаты - через него все руководители могли свободно наблюдать за зданиями Лос-Анджелеса - для них это было важно. Для меня это ничего не значило. Я родилась в четвертом поколении семьи, обладающей достаточно большим состоянием. Я работала, потому что хотела, однако могла уйти в любой момент. Моя ценность заключалась не в моей преданности, а в моем умении, которого я бы лишилась, если бы ушла.
