1:35 ночи полностью

– Значит, ты могла запрограммировать Эллу так, чтобы она звучала как он, или записать на неё свой голос, или ещё что-то такое.

Харпер отпихнула пачку с чипсами и наклонилась к Делайле.

– Так, я правильно понимаю, что именно ты говоришь?

Она нахмурилась.

– Ты говоришь, что я забрала твою идиотскую куклу, как-то заставила её работать, а потом записала на неё, как я подражаю Джеральду, чтобы она проиграла эту запись для тебя. Ты это хочешь сказать?

Делайла отрицательно покачала головой.

– Нет? – спросила Харпер. – Тогда что ты хочешь сказать?

– Я это и хочу сказать. Я просто…

– Ты просто сумасшедшая, вот что ты «просто». У меня нет твоей дурацкой куклы. Я никогда не видела твоей дурацкой куклы. Если бы я видела эту куклу и забрала эту куклу, то точно ничего не стала бы на неё записывать специально, чтобы тебя напугать. Зачем мне это?

– Не знаю.

Делайла посмотрела на свои руки, чувствуя себя как-то глупо. В самом деле, зачем это Харпер?

Потом она вспомнила голос, который услышала. Кто ещё мог это сделать?

– Это ты мне скажи, – сказала Делайла. – Зачем ты это сделала?

– Я этого не делала! – закричала Харпер.

Делайла вздрогнула. Затем прошептала:

– Но другого объяснения нет.

Харпер уставилась на Делайлу.

– Блин. Даль, у тебя что-то с головой.

Она спихнула с матраса еду и свернулась калачиком на своей половине, отвернувшись от Делайлы.

– Я спать.

– А я не могу.

– Да всё ты можешь, – сказала Харпер. – Просто выбрось это всё из головы.

– Это всё не из-за меня, а из-за Эллы.

Харпер вздохнула, потом задышала глубоко и ровно.

– Везёт тебе, – пробормотала Делайла.

Следующий день Делайла провела с Харпер и её соседями-коллегами. Уснула она только часов в семь утра, а Харпер разбудила её уже в десять, когда встала сама, так что от недосыпа Делайла мало что соображала. Ей в голову словно набили сахарной ваты.

Харпер не то простила Делайле её обвинения, не то просто забыла о них. Она ничего не сказала об их ночном разговоре и весь день вела себя весело, как обычно. Делайла решила ничего больше не говорить об Элле. Но ещё она решила, что сегодня ночевать не останется. Уйдёт, когда Харпер будет в театре.

Лишь подойдя к машине в половине пятого вечера, она решила, куда же отправится дальше. Ей пришла в голову великолепная идея. Она поедет в мотель на другом конце города. Элла там её точно не найдёт. Да и Харпер, и кто угодно другой тоже. Делайла, конечно, не станет регистрироваться под вымышленным именем или ещё что-нибудь такое, но Харпер просто и в голову не придёт прочёсывать гостиницы, чтобы узнать, не там ли остановилась подруга.

Так что в четверть седьмого, съев бургер и порцию картошки фри в фастфуде, она зарегистрировалась в мотеле «Кровать для вас» на окраине бедного района. Качество мотеля было очевидно и по названию, и по выцветшей вывеске, которая заявляла: «Кровать и телевизор в каждой комнате».

– Вот тебе и роскошь, – пробормотала Делайла, припарковав машину на сорняках, проросших через побитый асфальт.

Цена, впрочем, была вполне приемлемой. Пытаясь не вдыхать запах хлорки и варёной капусты в маленьком, окрашенном в коричневый цвет фойе мотеля, Делайла заплатила сразу за три ночи. Она обрадовалась, увидев, что цена практически не повлияла на баланс её единственной кредитной карточки. А ещё – что комнату ей дали в дальнем конце длинного коридора, подальше от дороги. Крупную, кряжистую женщину-администратора Делайла вообще не интересовала. Она увлечённо смотрела документальный фильм про пауков на старом телевизоре, прикреплённом к стене.

Номер оказался на удивление чистым и аккуратным. Он был окрашен в тот же уродливый оттенок коричневого, что и фойе, так что вряд ли выиграл бы какие-нибудь призы за дизайн, но пахло там свежо, и, что главное, всё работало. А кровать даже оказалась удобной.

Поскольку единственными другими поверхностями, пригодными для сидения, были два обитых тканью стула с прямыми спинками, Делайла плюхнулась на кровать, как только заперла дверь и сложила вещи на низкий комод напротив кровати. Она с удовольствием обнаружила, что гостиница довольно хорошо изолирована. Шум машин с оживлённого шоссе превратился в тихий «ш-ш-ш», а больше ничего Делайла и не слышала. Она подумывала, не посмотреть ли в номере телевизор, но уже так устала, что рискнула лечь головой на подушку. Напряжённо ожидая очередной панической атаки, она даже обрадовалась, почувствовав только утомление.

Она закрыла глаза.

И сон унёс её прочь от гостиничного номера, к новым фантазиям… и новым зловещим знамениям.

Звук пробрался в её сон, словно паук, ползущий по синапсам и оставляющий шелковистые следы на сигнальных путях нервов. То был скребущий звук, словно что-то ползло по неровной поверхности.

Ум Делайлы не смог достаточно осмыслить его, чтобы адекватно вписать в сон о катании на лошадях. Так что лошадь во сне просто сбросила её, и она оказалась лицом к лицу с пауком.

Она закричала. И крик вернул её в сознание.