Полковник повёл нас не в основной сталелитейный цех, а в административное здание, находящееся неподалёку. Огромный серый параллелепипед, обрушившийся наполовину с дальней стороны, зиял пустыми глазницами окон, лишь изредка заделанными фанерой или настоящими стёклами. Иногда встречался даже стеклокирпич, который местные звери делали из огромного количества стекла вокруг их города. Проходная была оформлена аскетично, в духе очень старого времени – железная, закалённая в местной кузнице вертушка, рядом с ней остатки от древнего “аквариума” в которых обычно сидели никогда не скучающие полковники в отставке. Конечно когда-то без пропуска на режимное предприятие попасть было невозможно – церберы стреляли на свет вкус и запах без промаха, а вооружены они были чаще всего пневматикой или каким-нибудь травмачом, который не убивал, но было больно и обидно. Сейчас мы прошли с действующим полковником, совершенно спокойно. Прокрутили вертушку и вошли в большой коридор, кончающийся небольшим обрывом, ведущим в подвал. Сколько там было этажей вниз – военная тайна, к которой, я надеялся не приобщиться. В начале коридора сидели четверо солдат, и молча курили. Два лиса, кот и пёс. Пёс зажимал лапой рану на плече, все остальные курили. Рядом из раздолбанного радиоприёмника, в котором крутился старый сиди диск, доносился хриплый голос какого-то человеческого певца, который рассказывал что-то про войну и суровую мужскую дружбу. Солдаты, подняв морды, молча отдали честь полковнику и приветливо помахали мне. Всё-таки я для них был гораздо ближе, нежели высшие звенья руководства, которые предпочитали общаться с солдатами через нас.
Коридор продолжался около тридцати метров. Хоть и было довольно просторно облезшая жёлтая краска немного давила на психику, вкупе с обсыпавшимися на землю стёклами.
-Убраться что ли не могли? – процедил сквозь зубы полковник, сворачивая в другой, ещё более длинный коридор.
-Да уж, особенно рядом с больницей...
В пенпердикулярном основному коридору проходе стояло несколько коек, накрытых белыми покрывалами. Из подручных средств и арматур соорудили держатели для капельниц, при входе стояли две большие стеклянные банки с чистой, как слеза, водой.
-Шанни! – крикнула пантера и раскрыла свои объятия.
В конце коридора распрямилась юная королевская кобра светло-салатового цвета. Раскрыв поначалу капюшон и укоризненно глядя на кричавших, она тут же сменила гнев на милость, как только оказалась в крепких объятиях своей подруги.
-Эй, кисуля, не стоит использовать экзоскелет! – с улыбкой прошипела коброчка, тоже обнимая диверсантку. Хоть и змея была гораздо ниже, чем наша шпионка, она с удовольствием подпрыгнула и повисла на пантере на шее. Кошка присела и они наконец оказались наравне, любовно смотря друг другу в глаза. Не прошло и пяти секунд, как они медленно и томно начали целоваться на виду у всех больных.
-Ого... – только и выдавил я, смотря на двух потрясающих самок, которые явно получали удовольствие от глубокого поцелуя.
-А я говорил, что покажу кое-что получше, – усмехнулся полковник.
Естественно все пациенты местного лазарета тут же оживились, и поднялись с коек кто как мог, поворачивая свои любопытные морды в сторону целующейся парочки. Некоторые шумно выдохнули, наслаждаясь незабываемым зрелищем, а кто-то просто молча поливал слюнями подушку. Полковник тихо улыбался, но виляющий хвост выдавал его радость.
А я почему-то рассмеялся. Так сильно, как никогда в жизни, согнувшись пополам от колик в животе, и с брызнувшими из глаз слёзами. Шакал с удивлением посмотрел на меня, да и остальные пациенты тоже обратили на меня внимание. Лишь самки не отрываясь друг от дружки ещё пару десятков секунд, прежде чем повернули свои мордашки в мою сторону. Я уже успел осесть на пол и потихоньку задыхаться...
-По-моему ему плохо... – предположила пантера, держа молодую змейку за плечи.
-Не, ему хорошо, – ответил за меня чёрный шакал, но мне действительно было не очень хорошо.
-Может нашатырного спирта? – предложила Шанни.
-Не, лучше водки, – предложила вдруг Диверсантка.
-А ещё лучше – дайте ему пожрать, – напомнил докторше Шакал.
Вдруг кто-то большой и очень сильный довольно чувствительно пнул меня лапой в бок.
-Вставай, лейтенант... – попросил до боли знакомый грубый голос.
-Добб! – я тут же очнулся от смеха и мигом вскочил на обе лапы.
-Дружище, ты нашёлся... – прохрипел доберман, обнимая меня одной лапой. Хоть и довольно крепко, но всё равно не так как раньше, – Нашёлся, братишка младший...
Как только он отпустил меня из своих объятий, я оглядел его. То, что он выглядел не важно... это не сказать ничего. Пока он передвигался при помощи самодельного костыля, сделанного, наверное, из целой шпалы. Левая лапа была перебита у бедра и даже сейчас, когда она была перебинтована, я буквально видел как много мяса выдрала пуля станкового пулемёта мародёров. Ещё был перемотан торс, и пёс постоянно зажимал его лапой.
-Чёрт, Добб, что они с тобой сделали...
-Бывало и хуже – усмехнулся он, и шутливо потрепал мои уши, – Это пустяки!
-Ничего себе пустяки!
