Где-то к полудню у нас все были готовы, у каждой роты стояли свои сержанты, все при оружии, при параде и вообще красивые. По военному распорядку ефрейторов поставили впереди каждой роты, остальных кое-как расставили по росту. На моей памяти это происходило наверное действительно первый раз, когда строилась по всей дисциплине вся армия – раньше гоняли только отдельно по ротам, иногда по десятку или два. Дисциплина у нас не то что хромала, и даже не на обе ноги – даже я, вроде как не особый приверженец старых армейских традиций, понимал что наша дисциплина давно рассекает на кресле-каталке без ног вообще. Солдаты постоянно переминались с лапы на лапу, покачивались, стояли многие кто как хотел, это уж не говоря о чеканке шага или строевой ходьбе. Сержанты тихо упирали морды в ладони, когда их солдаты пытались изобразить какой-то строевой шаг и через пару метров начинали сбиваться. Некоторые роты, конечно, быстро освоили строевой шаг, с ними мы попробовали выйти на плацдарм, но там возникла необходимость отработать поворот в строю и другие команды. Вот тут-то всё и накрылось медным тазиком. Как можно отработать повороты в строю, да ещё и при оружии? Ладно бы если у всех нас был бы стандартный образец вооружения, типа автомата Калашникова, но как можно говорить о каких-то стандартах, когда один стоял с гранатомётом, а рядом с ним – оборванец с поломанным обрезом? И лучше всего приходилось именно оборванцу с обрезом – тот, кто носил с собой тот же РПГ-9 должен был держать его постоянно на плече, а разворачиваясь, задевал длинной трубой сзадиидущего, да при том так, что не обошлось без одного сотрясения мозга. Это бурый постарался со своей волыной, сбил ею несчастного пса-дворнягу, тот прийти в себя пятнадцать минут не мог – уж больно резко и сильно развернулся лис на месте.
Репетировали весь день, а потом и всю ночь. Пользуясь своим новым званием, я загонял вообще всех, до такой степени, что некоторые не выдерживали такой нагрузки и выходили мне жаловаться. Любая такая попытка обрывалась моей фразой типа “никто не говорил, что будет легко, когда ты подписывал контракт с нашей армией”. Если не уставали физически, то морально я достал всех, даже Добба. Киборги пытались жаловаться мне на правах друзей, но я парой приказов посылал их обратно в строй, где всё начиналось по новой – выход строем, потом каждая рота поворачивает в нужном месте, где становится в свою клеточку. Сержанты то и дело рявкали на своих подопечных, крича им что чем раньше они научатся ходить хотя бы в ногу, тем раньше их отпустят спать. Но каждый раз кто-то сбивался, одна рота из двенадцати сбивалась с общего ритма и всем приходилось начинать сначала, и снова и снова и снова…
Наконец я сам не выдержал, и как только мы добились хотя бы удовлетворительного результата, махнул лапой и тихо сказал:
-Вольно, разойдись.
Поначалу никто не поверил в эти слова, но потом, когда первые самые смелые солдаты вышли из строя и я не стал их останавливать, все быстро рванули к поезду, где мирно заснули на своих койках. Я по наитию поднял правую лапу, чтобы посмотреть время, но не вспомнил, что никакого костюма на мне нет.
-Два часа ночи, товарищ полковник, – подсказал мне лис за моей спиной. Динозаврик – единственный, кому повезло не участвовать в этой канонаде, а проявить себя в творческом плане. Он строил для нашего президента новенькую трибуну и делал отвлекающий манёвр – ставил и вокруг неё колонки. Когда я поинтересовался зачем, он легко нашёл ответ – чтобы президент думал, будто вся система громкоговорителей работает на него, чтобы именно его голос был слышен на всю округу, а не наш. Я снова назвал лиса хитрым, но тот лишь устало улыбнулся. К нам подходили киборги и мои друзья.
-Ну что, полковник, как вам в новой роли пастуха? – спросил меня Добб, поправляя лямку гранатомёта, – Нравится?
-Нет, – уверенно ответил я, разглядывая измученных строевой подготовкой бойцов, – там хоть что поесть есть?
-Найдут, – уверенно махнул лапой Молотов.
-Никуда не денутся, – сказал Песец и присел рядом со мной. Я тоже не выдержал, всё-таки целый день на своих лапах да ещё и под тяжёлой неудобной шинелью. Я присел на небольшой каменный уступ, на котором лис и строил трибуну.
-Тяжко, – сказал я, – Больше этого никогда не будет.
-Сам на это надеюсь, – сказал Чак, – я уже начинаю жалеть, что вы меня к себе затащили.
-Если бы ты был овощем, то гоняли бы тебя ещё посильнее, только ты бы не жаловался.
-Знаю, знаю, – махнул лапой лис, и тоже присел рядом, – не напоминайте, неприятно же.
-Кому же такое будет приятно…
-Не знаю, может быть тому, кого это всё достало, – ответила Тенесси, – Кстати поздравляю с повышением. Здорово вообще так – из лейтенанта сразу в полковники?
-Хочешь я из тебя лейтенанта сделаю? – устало спросил я, – Могу ведь.
-А какой в этом смысл? – спросила колли.
-Багажным вагоном будешь заведовать, – сказал я, – Мне уже не до патронов.
-Тесc, соглашайся, – Овчар тыкнул её локтём в бок, но она лишь лениво отмахнулась .
-Очень мне это нужно пылью там дышать…
