— Так напился, пойди, — предположил я, — Мне разбудить?
— Ничего у тебя не выйдет, — сказал второй водитель — какой-то пёс. Я никогда не мог запомнить все их породы, было гораздо проще называть их всех именно собаками.
— Ну, я всё-таки подольше с ним знаком…
— Ты нам лучше скажи, если знаешь — у вас этот локомотив, — лис ткнул пальцем на средний, из трёх, — дизельный или бензиновый?
— Какой же он бензиновый? — я усмехнулся, пожав плечами, — Дизель конечно!
— Отлично, — проворчал пёс, туша об капот своего автомобиля сигарету, — тогда девяносто второй вам не понадобится.
— Скорее всего нет, — я пожал плечами. Как никак, сейчас я решал за нашего машиниста.
— Тогда вот эту бочку мы вам оставляем, а бензин я забираю.
— Ну если что… — хотел напомнить я, но пёс перебил:
— Если что, привезём…
Он завёл свою машину, и движок, рыкнув, дёрнул машину с места. Лис остался вместе со мной, наблюдать, как уезжает полтонны драгоценного бензина.
— Конечно, чистый бензин вам никто не даст, ребята… — проворчал он, — Это наш мэр местный. Глава типа.
— Да ладно?
— Ага. Передаёт привет за ваши подарки, но… топливом делиться не очень хочется — сам понимаешь.
— Понимаю… Так что вы нам привезли тогда?
Лис сразу же хитро улыбнулся.
— Масло. Отработанное.
— Что?! — я понял, что только что подставил весь наш состав.
— Спокойно, — лис показал мне открытую ладонь, успокаивая меня, — На этом может дизель ездить, точно говорю.
— Да как же?
— Вчера наши машины на нём ездили. И ваш дизель поедет как миленький. Это ни разу не экономней, чем настоящее дизельное топливо, но до электропутей у Москвы вы доедете. Благо, не вы первые и не вы последние.
— Ренрек, блин! — в душе воскликнул я, — Ты хоть представляешь, что будет, если мы не дотянем?! Нам этот поезд на себе волоком тащить!
— Дотянете как миленькие! Если останавливаться не будете… — дополнил он, зажигая ещё одну сигарету.
— Ну вы даёте, ребята…
Лис ничего на это не ответил, и разговора у нас так и не вышло. Хотелось побить морду этому рыжему хитрому гаду, который вместо нормального топлива привёз нам отработанное подсолнечное масло, и ещё говорил, что на этом мы куда-то уедем. Отчаянно хотелось верить…
Но когда пёс по кличке Барсук проснулся, он даже не стал ворчать насчёт масла. Просто велел перекачать его в запасной бак — на меня даже внимания не обратил, как будто я был пустым местом.
К двенадцати часам весь личный состав проверили, снабдили очередной порцией сухого пайка до Москвы — благо, ехать надо было недолго, и приготовились к отъезду. Но прямо пред тем, как машинист завёл свою машину, у состава скрипнул тормозами грузовичок мэра.
Все любопытные морды тут же высыпали посмотреть что сучилось. Оказалось — ничего необычного. К мэру подошёл наш командир, представился и выяснил, в чём дело.
— Сил судить этого мерзавца у нас почти нет, — пёс стукнул по борту машины, и там кто-то замычал, — Возьмёте его в Москву, там сдайте кому-нибудь построже…
Командир заглянул в кузов — там, связанный по всем лапам и заткнутый средних размеров простынёй, лежал захваченный нами в плен лис. Придя в себя, бедняга матерился и брыкался — наверное, именно поэтому его и заткнули.
— И какой нам с него навар? — спросил шакал, — Его же кормить, поить…
— Он уже покормленный, — заверил пёс, — до Москвы он дотянет — а там уж с ним разберётесь.
Долго уговаривать не пришлось — шакал кивнул, и двое солдат затащили его в соседний вагон.
— ПО МЕСТАМ!!! — скомандовал чёрный, махнув лапой машинисту. Барсук тут же нацепи свою фуражку и запрыгнул в кабину. Локомотив тряхнуло, и двигатель в три тысячи лошадиных сил спокойно и довольно заворчал.
— Это он ещё на остатках дизеля работает, проворчал я.
— Да что тебя тревожит? — спросил доберман, лёжа на соседней полке.
— Не хочу опять волочить этот чёртов поезд на себе…
Пёс хмыкнул, понимая, что если что, это сулит и ему…
По вагонам прошла волна сцепления, и мы тронулись в путь до Москвы.
Машинист попытался разогнаться до своей предельной скорости — пути были достаточно хорошими и известными, их поддерживала Москва со своими ресурсами, но всё равно, как я и предсказывал — через час нам пришлось перейти на подсолнечное масло. Двигатель хоть и работал довольно хорошо, но всё равно — больше пятидесяти километров в час не случалось. Я уже чувствовал, как меня зовёт моя личная лямка под сиденьем…
— Десять километров до электропути! — объявил шакал, заходя к нам в вагон. Завидев нас с Доббом, он присвистнул.
— Вы, двое, — сказал командир, — спускайтесь и за мной в головной вагон.
— А нам это надо? — поинтересовался мой друг.
— Приказы, товарищ ефрейтор, не обсуждаются. Спускайтесь!
Мы с неохотой слезли о своих полок и отправились за шакалом. Он провёл нас через все вагоны до самого локомотива, не останавливаясь и не оглядываясь. Нас кое-где всё ещё встречали как героев, но это откровенно приелось. Командир, между тем, спокойно вышел из первого вагона и прошёл в локомотив.
