Каким только образом не извращаются авторы в попытках поинтереснее прибить главного героя! Давят грузовиками, толкают под поезда, подкладывают под нож пьяным хирургам…Мне вот тоже не повезло: опоили, уронили, заставили убиться об асфальт, а потом и вовсе зашвырнули хрен знает куда. Сделали, понимаешь, очередного попаданца. Да еще и в тело полудохлого мальчишки запихнули, хотя могли бы отыскать кого-нибудь поприличнее. И мало того, что весь его род был уничтожен за предательство короны, мало того, что мне как крайнему придется отвечать за их грехи, так теперь вдруг выясняется, что пацан не просто маг-нулевка с заблокированным даром, но еще и продукт какого-то магического эксперимента…Короче, проблем мне насоздавали по самое не могу. Но ничего. Когда-нибудь я выберусь, выучусь, встану на ноги и вернусь. И вот тогда, дорогой автор, ты мне за все ответишь…
Я пришел в себя от громкого гула, словно на крышу дома, где мы вчера шумно праздновали выпускной, пытался приземлиться вертолет.
Впрочем, какой вертолет? На побитую временем хрущевку, где два моих одногруппника снимали жилье и где мы всей группой решили зависнуть после сдачи «госов», не то что приземляться — смотреть было страшно! Старая, обшарпанная, с покоцанными углами… Выходить на балконы в этой развалюхе вообще не рекомендовалось — они еще лет пять назад выглядели так, словно вот-вот развалятся!
Однако нас это не смутило: пьяным, как известно, море по колено. Я так вообще с Коляном поспорил, что пройдусь по перилам на руках без страховки.
Поспорил, угу. Вот только чем дело закончилось, непонятно. Меня, кажется, вырубило, но, может, оно и к лучшему, потому что вчера я конкретно перебрал.
Я наморщил лоб, пытаясь вспомнить, действительно ли сдуру поперся доказывать собственную крутость перед приятелями, но голова соображала плохо. Лоб немилосердно болел, словно по нему какая-то добрая душа шарахнула битой. В груди тоже противно ныло. Сверху что-то давило, как если бы на мне лежала тяжелая плита. Ноздри настойчиво щекотал пока еще слабый запах дыма. Назойливо ввинчивающийся в уши гул тоже не способствовал сосредоточению, да и раздающиеся неподалеку крики постоянно норовили отвлечь…
Стоп. Какие еще крики?
И откуда тут взялся дым?
Я с немалым трудом приоткрыл один глаз и с удивлением обнаружил, что лежу на полу, наполовину придавленный чьим-то телом.
Что за хрень? Колян, что ли, сверху навалился, когда меня срубило⁈ Да еще и кто-то из девчонок забыл сигарету потушить⁈ Твою ж… только пожара нам не хватало!
Я дернулся раз-другой, с похмелья не разобравшись, что к чему. Но потом догадался поднять безумно тяжелые, словно чужие руки и отбросить в сторону то, что мешало подняться. Затем снова услышал протяжный крик. Кое-как сел, морщась от боли в затылке и пытаясь понять, чего там наши девчонки разорались. Хотя, может, то были не девчонки, а соседи? После чего с беспокойством огляделся, ожидая увидеть разгромленную после вчерашней вечеринки жилплощадь, и самым настоящим образом ох… охренел.
Я находился не у друзей! И вообще не в квартире!
Кажется, это был дом. Причем чужой и изрядно недешевый. Высоченные потолки, огромные окна… правда, почему-то разбитые. Обстановка незнакомая от слова совсем. Большие кожаные кресла, богатый и явно не отечественной сборки диван. Странного вида раззолоченная кушетка, будто похищенная из какого-нибудь дворца. Опрокинутый торшер с причудливой ножкой. При этом в воздухе действительно пахло гарью. Откуда-то все еще слышались полные боли крики, правда, где-то в отдалении, будто из подвала или из дальней комнаты. И оттуда же доносились короткие отрывистые щелчки, словно кто-то хладнокровно бил по мишеням в тире.
Ни Коляна, ни девчонок, разумеется, рядом не оказалось. Зато вместо них рядом со мной лежало два… мать их… свежих трупа! Старик какой-то с окладистой бородой и развороченной грудной клеткой, а также сравнительно молодая женщина с абсолютно белым лицом, неподвижным взглядом, маленьким чепчиком на каштановых волосах и аккуратным пулевым отверстием во лбу.
При виде стекающей по ее скуле крови меня пробила испарина, однако не успел я осознать, что это ее руку, показавшуюся мне неестественно большой и тяжелой, я только что сбросил со своей груди, как где-то неподалеку послышался быстрый топот, и в комнату влетел посторонний.
Ну как посторонний… здоровенный мужик ростом как два меня. Лица его я, правда, не увидел — оно оказалось закрыто шлемом. Одежда — что-то вроде черной униформы, не знаю только какого ведомства: в меру свободная, с элементами брони в виде матовых пластин, закрывающих жизненно важные органы. Ни нашивок, ни эмблем… Собственно, я даже не понял, на кого нарвался. А вот то, что в руках этого типа находился, пусть непривычного вида, громоздкий, но все-таки автомат, сообразил сразу. Да и как тут не сообразить, когда дымящееся дуло уставилось мне прямо в лоб⁈
При виде меня мужик резко затормозил и что-то спросил… быстро, отрывисто… вот только слов я не разобрал, поскольку с иностранными языками и раньше не дружил, а сейчас тем более ни слова не вспомнил. Тогда как здоровяк без малейших колебаний нажал на курок, дуло непонятного агрегата содрогнулось и с уже знакомым щелчком выплюнуло в мою сторону небольшой огненный сгусток.
Я успел только моргнуть, силясь поверить в то, что это не сон и мне это совсем не кажется.
А в следующий момент в башке взорвалась сверхновая, и я… видимо, все-таки умер. Да. Но в последний момент неожиданно вспомнил, что не так давно уже испытывал это чувство. Странное, иррациональное, совершенно дурацкое чувство, когда с последним всплеском угасающего сознания ты отчетливо понимаешь, что это конец, но, как дурак, отказываешься в это верить.
