Ярко выраженная гомофобная позиция католической церкви неоднократно подвергалась критике со стороны различных организаций, борющихся за соблюдение прав человека. Ведь согласно современным представлениям о демократическом обществе, все люди имеют в нем равные права, даже если они гомосексуалисты. Но особенно критиковали Иоанна Павла II за его неприятие контрацептивов. Ведь презервативы рассматриваются в современном мире как единственное эффективное средство борьбы с эпидемией СПИДа, которая буквально захлестнула слаборазвитые страны. Но в вопросе контрацептивов папа был непреклонен. В одной из своих последних работ он даже высказал соображение о том, что заразиться СПИДом будет меньшим грехом по сравнению с использованием презервативов. А в качестве единственного эффективного средства защиты от заболеваний, передающихся половым путем, католическая церковь рекомендовала воздержание.
С другой стороны, в своих многочисленных выступлениях и работах Иоанн Павел II всегда осуждал аборты, эвтаназию и применение смертной казни. Эти три понятия он ставил в один ряд под общим названием «культура смерти». Также папа осуждал войну во всех ее формах, призывал богатые страны к списанию долгов беднейших государств планеты. Таким образом, во взглядах понтифика можно было найти как ярко выраженные консервативные, так и весьма либеральные черты.
Начало понтификата папы пришлось на период, когда Советский Союз контролировал его родную Польшу, а вместе с ней и всю Восточную Европу. Иоанн Павел II последовательно выступал с критикой и осуждением коммунизма и поддерживал борьбу с этим общественным явлением. В частности, он приветствовал деятельность польской «Солидарности». Последний глава Советского Союза Михаил Горбачев как-то сказал, что крушение «железного» занавеса между Востоком и Западом было бы невозможно без активной деятельности Папы Римского. Эту точку зрения разделяют многие на пост-советском пространстве. С другой стороны, понтифик резко критиковал и негативные проявления корпоративного капитализма, проявляющиеся порой в безработице и полном обнищании беднейших государств мира.
Когда в 2000 году началась массовая кампания, направленная на списание долгов африканских государств странами «большой восьмерки», Иоанн Павел II был в числе наиболее известных ее сторонников. Кампанию возглавлял известный музыкант Боно. Он рассказывал, что во время записи его очередного альбома ему приходилось несколько раз прерываться, чтобы поговорить по телефону с Папой Римским, который хотел обсудить с ним детали их борьбы.
В 2003 году Иоанн Павел II резко осуждает развязанную Соединенными Штатами войну в Ираке. Папа даже посылает своего нунция к американскому президенту, дабы убедить того отказаться от военных действий против Ирака. Однако, как мы знаем, переубедить Джорджа Буша-младшего тогда не удалось. Не удалось Иоанну Павлу II и оказать влияние на европейских политиков. В последние годы его жизни в Европе активно разрабатывался проект общеевропейской конституции, и папа неоднократно призывал политиков включить в него пункт о ведущей роли христианской церкви в построение современной единой Европы. Однако голос Папы Римского и здесь, к сожалению, не был услышан…
Выдающийся политик второй половины XX века, лауреат Нобелевской премии мира 1973 г. (присуждена за содействие в окончании войны во Вьетнаме). Государственный секретарь США в 1973–1977 гг.
Когда родители Генри Киссинджера закончили упаковывать те немногие вещи, которые им было позволено вывезти из нацистской Германии, сын стал в угол своей комнаты и внимательно осмотрел ее на прощание, пытаясь как можно лучшее запомнить увиденное. Работник таможни, проверявший багаж покидающей страну еврейской семьи, услышал от юноши фразу: «Я вернусь когда-нибудь». И спустя много лет Киссинджер помнил, как чиновник молча посмотрел на него, и в его глазах сквозило «вековое презрение», которое немцы испытывали к евреям. Однако Генри оказался прав: ему действительно довелось побывать на родине, в Баварии, и не один раз. Сначала он попал туда как солдат американской армии, затем как ученый, специалист по международным отношениям, а еще позже – как один из крупнейших государственных деятелей своего времени. Однако он вернулся американцем, а не немцем, и гордился тем, что его считают американцем. Даже когда в Нью-Йорке юный Генри случайно выходил за территорию еврейских кварталов и подростки избивали его только за то, что он еврей, он все равно невероятно гордился тем, что мог считать себя гражданином Соединенных Штатов.
