В этом интервью следует обратить внимание на один интересный момент, а именно на слова Виньерона о том, что «Бубка кажется ему слишком замкнутым». И это действительно так. Сергей был не из тех, кто готов раздаривать улыбки всем встречным и может легко и непринужденно общаться с кем угодно, особенно во время ответственных соревнований. Конечно, многих поведение Сергея раздражало, прежде всего, привычка не здороваться с соперниками в секторе, что, естественно, считалось проявлением высокомерия со стороны зазнавшегося чемпиона. «Звездная болезнь» поражает практически всех известных спортсменов, только симптомы этого «заболевания» могут быть разными. Это отнюдь не значит, что «звезда» начинает свысока смотреть на окружающих, хотя случается и такое. Часто бывает наоборот – человек рад своей славе, спешит поделиться этой радостью с другими. Журналистам и болельщикам хочется узнать побольше интересного о новом чемпионе. В ответ на этот интерес человек раскрывает свою душу, много общается с посторонними, в общем-то, людьми, рассказывая о себе, своих планах и о соревнованиях. Но эмоции-то уходят и к важному старту их может попросту не остаться. Нечто похожее произошло и с Сергеем. Множество приглашений на различные мероприятия, не имеющие никакого отношения к спорту, бесчисленные интервью, встречи и общение с болельщиками сделали свое черное дело…
После первых рекордных прыжков его стали называть «человек без нервов». Но силы человека даже такого, как Бубка, не беспредельны. Сергей продолжал выигрывать соревнования, но чувствовалось, что победы даются ему нелегко. В начале 1985 года он победил и на турнире в Берси, и на чемпионате Европы в Афинах, однако прежней легкости в его прыжках уже не было. А затем и вовсе начались провалы – Бубка не сумел преодолеть начальную высоту на двух турнирах подряд, в Москве и Брюсселе…
С профессиональным психологом Рудольфом Загайновым Сергей познакомился на чемпионате Европы в Афинах в марте 1985 года. Они разговорились и в какой-то момент Бубка признался, что у него не осталось адреналина в крови и он чувствует себя морально опустошенным. После этого Загайнов стал очень плотно работать со спортсменом, наблюдая за ним круглые сутки. «Ты не должен так безучастно относиться к делу, которое кормит тебя и твою семью, – говорил Загайнов. – Ты слишком много разговаривал, слишком много думал о соревнованиях и обсуждал их до старта. К моменту старта ты становишься пустым. Ты обязан сохранять покой в течение двух месяцев перед соревнованиями, быть спокойным и тихим, не растрачивать энергию ни на что, кроме спорта». Та самая пресловутая особенность Бубки не общаться ни с кем в секторе для прыжков тоже от Загайнова – именно он посоветовал Сергею для сохранения концентрации не здороваться и не разговаривать с соперниками. Даже Виталий Петров был в недоумении. Нередко тренера спрашивали, что же Загайнов делает с его подопечным? «Я ничего не знаю, – отвечал Петров. – Они вместе ложатся, вместе встают… Что между ними происходит – не знаю, знаю только одно – Сергей ему доверяет». На какое-то время Рудольф Загайнов заменил Бубке тренера (можно даже сказать – мать родную) – после соревнований сразу же заводил Бубку в номер, оберегая от атак журналистов, отключал телефон, делал массаж, каждый вечер проводил доверительную беседу. И подобная психотерапия не прошла даром – вскоре Сергей вновь обрел уверенность в себе и желание бороться с соперниками и высотой…
Еще в 1970-х годах специалисты считали, что
