Для сравнения сообщу, что (см. ВИЖ, 1992, № 2, стр. 51), по официальным немецким данным времён войны, всего было пленено 5,27 миллиона военнослужащих, а также гражданских лиц из районов Прибалтики, западных областей Украины и Белоруссии, перешедших к немцам в первые часы войны. Американская же комиссия генерала Вуда, располагавшая документами Управления по делам военнопленных Рейха, пришла к выводу, что в плен попало 4 миллиона наших солдат и офицеров, из которых в плену погибло более 2 миллионов человек. По данным американцев, в плену в конце войны оставалось в живых 800–900 тысяч человек. Но мы знаем, что только в СССР вернулось бывших пленных на миллион больше (1 млн. 836 тыс. человек).
Как видим, даже серьёзные вроде бы оценки дают большой «разнобой». Но цифру в 4 миллиона советских военнопленных за всю войну можно считать, казалось бы, относительно достоверной — с учётом того, что она приведена в официозном справочнике. Тем не менее лично мне представляется более верной суммарная цифра в примерно 3 миллиона человек пленных из числа непосредственно военнослужащих Действующей Армии, то есть из числа
Для сравнения — за сорок месяцев перманентно неудачной для неё Первой мировой войны русская армия потеряла пленными и без вести пропавшими 3 638 271 человек.
Если суммарная цифра в примерно 3 миллиона близка к истинной, то на 1941 год может приходиться до полутора и менее миллиона пленных. При этом где-то 200–300 тысяч из них фактически не воевало и было готово сдаться в плен сразу после 22 июня 1941 года. Я имею в виду упомянутых выше призывников из западноукраинских и западнобелорусских областей, крымских татар, антисоветски настроенных граждан и т. п.
Стоит учитывать и некоторые качественные оценки типа послевоенного признания генерала фон Бут-лара о том, что войскам группы армий «Юг» ни разу не удалось окружить «сколько-нибудь значительные силы русских…». Одно это неосторожное признание способно уменьшить мифическую цифру в 665 тысяч пленных, якобы взятых под Киевом, чуть ли не на порядок — до значения, скажем, примерно в 100 тысяч. И эта последняя цифра выглядит вполне близкой к истинной, если учесть, что генерал Гудериан, явно преувеличивая, пишет в своих «Воспоминаниях солдата» о количестве пленных, «захваченных в районе Киева», «свыше 290 000 человек».
Генерал же Гальдер на 38-й день войны, 29 июля 1941 года, то есть тогда, когда почти все наиболее свои сокрушительные успехи вермахт уже одержал, пометил:
«д. Рабочая сила для сельского хозяйства: иностранных рабочих — 210 тыс., военнопленных — 1500 тыс., русских военнопленных — 300 тыс. человек. Всего — свыше 2 млн. человек».
В июле 1941 года война ещё носила вполне динамичный и успешный для немцев характер, в связи с чем массовое использование русских военнопленных на сооружении военных объектов на территории СССР немцами тогда не планировалось. И можно предполагать, что цифра в триста тысяч пленных, указанная Гальдером,
Правда, 27 июля 1941 года Гальдер отметил, что «украинцы и уроженцы Прибалтийских государств будут отпущены из плена», но это увеличивает общую цифру тысяч на двести-триста — по состоянию на конец июля 1941 года.
Окончательно же, по моей собственной, конечно, очень примерной, оценке, можно говорить о цифре 1941 года в миллион,
Надеюсь, выше приведённая «арифметика» если не убедит читателя, то — по крайней мере — заставит его задуматься при знакомстве с такими, например, заявлениями:
