Надо сказать, что в реальном масштабе реальной истории неизбежность войны Рейха и СССР не была так уж однозначно очевидной для всех. Например, сразу же после удара немцев по Польше, когда над ней выли сирены германских пикирующих бомбардировщиков «Штука» Ю-87, на имя фюрера из-за рубежа пришла телеграмма от промышленника Фрица Тиссена. Он знал Гитлера с января 1931 года и активно способствовал его приходу к власти. С началом же войны Тиссен тайно эмигрировал и теперь возмущался, однако не войной как таковой, а тем, что Гитлер вступил в конфликт с Англией и Францией.
В открытом письме фюреру «капитан индустрии» писал:
Если бы тогда Тиссена спросили, считает ли он неизбежной войну Германии с Россией, он вряд ли ответил бы утвердительно. Тем не менее почти общим местом в трудах западных, советских и постсоветских авторов стало мнение о якобы двуличии Гитлера, который предложением заключить Пакт обеспечивал себе «русские» тылы в блицкриге против Польши в 1939 году с расчётом сразу на будущий блицкриг против России.
Так вот, я в этом сомневаюсь! Сомневаюсь несмотря на то, как начался для нашей Родины день 22 июня реального 1941 года. В то, что Гитлер торопился решить «польский» вопрос и не хотел конфликтовать с Россией, которая могла связать себя союзом с Францией, как это было перед Первой мировой войной, — в это я верю. А вот в то, что Гитлер в 1939 году лишь играл с нами, — нет, не верю.
Вот фактически
