— Да, точно, что на нем написано?
— Ингвару удалось собрать несколько отпечатков, которые я пробил по базе, и, о чудо, мы нашли его! Вот его фото. — Утес пустил по кругу фотографию из полицейского досье, на которой человек, пробравшийся в квартиру Йонссона, стоял и держал в руках табличку со своим именем на уровне груди. — Его зовут Лео Ханси, и его, похоже, арестовывали за кражу со взломом больше раз, чем у него пальцев на руках.
— Но ты же не всерьез думаешь, что это он? — Тувессон взяла пакет из его рук и стала внимательно изучать написанное от руки послание на конверте. — Зачем простому грабителю подвергать кого-то таким мукам, чтобы через несколько недель вернуться и положить написанную от руки записку в почтовый ящик соседа?
Утес пожал плечами:
— По его словам, это была абсолютная случайность. Дверь была не заперта, и он вошел на свой страх и риск.
— Ты что, уже успел его допросить?
— Я подумал, что это лучше, чем сидеть сложа руки. Как вы знаете, я уже закончил просмотр записей с камер наблюдения из «Ики», — Утес улыбнулся. — И это правда, мне трудно представить, что убийца — это он, если только он не самый худший из неизвестных общественности актеров. Он до сих пор глубоко потрясен увиденным и несколько раз заверил меня, что это последний раз, когда он решил ограбить чью-то квартиру. С этого момента он собирается начать новую жизнь.
— Ну да, конечно, — хмыкнул Муландер, качая головой.
— Он взял что-то в итоге? Из квартиры? — спросила Тувессон.
— Если верить его словам, то там не было ничего ценного, и, судя по тому немногому, что я видел, я готов с ним согласиться. Но, может быть, Ингвар заметил, что чего-то не хватает. — Утес пожал плечами.
Тувессон кивнула.
— О’кей. Теперь мы должны задать себе вопрос: что заставляет кого-то хотеть подвергнуть другого человека чему-то подобному? — Рядом с портретом она прикрепила фотографию полуразложившегося тела в коконе. — Потому что, как бы сложно ни было это понять, все же должен быть скрытый мотив. Как только мы найдем его, мы также найдем и…
— Но что, если его нет?
Тувессон и остальные повернулись к Фабиану.
— Чего нет?
— Мотива, — сказал он, хотя до этого момента это была всего лишь теория, основанная на запутанном сне. — Что говорит о том, что обязательно должен быть мотив?
— Потому что так всегда бывает, — ответил Утес. — У каждого преступления всегда есть мотив.
— И когда мы найдем его, то найдем и преступника, — вставила Тувессон.
— Ну, эту песню я слышал уже миллионы раз, — возразил Фабиан. — Но что, если в данном конкретном случае это не так? Что нам делать тогда?
В кабинете воцарилась тишина.
— Не знаю, правильно ли я тебя поняла, — сказала наконец Тувессон. — Ты серьезно считаешь, что никакого мотива может не быть?
— Я не знаю. Но считаю, что это вполне возможно, при этом я не уверен, что это поможет нам продвинуться дальше в расследовании. Поэтому я предлагаю на время оставить все разговоры о мотиве. — Фабиан встал и подошел к стене с белой доской. — Факт остается фактом: мы так долго блуждали в потемках в поисках мотивов, что уже не видим очевидного. Возьмем хотя бы убийство в прачечной или отравление…
— Но подожди, — перебил его Утес. — Как тебе хорошо известно, мы уже нашли мотивы, как в случае с убийством Мунифа Ганема, так и в убийстве Молли Вессман.
— Правда? Как ты можешь быть так уверен в этом?
— Но Фабиан, мы же даже арестовали преступников, — сказала Тувессон. — Хегсель сейчас вовсю готовится к суду.
— Я знаю, но я больше не уверен, что они виновны именно в том, в чем мы думаем. Возьмем, к примеру, Ассара Сканоса. Он педофил и явно помешан на маленьких девочках. Как это соотносится с тем, что он затолкал маленького сирийского мальчика в стиральную машинку?
— Но он же был там, Фабиан, — сказал Муландер. — Его отпечатки пальцев были найдены на дверце машинки.
— Да, но отпечатки пальцев — это не синоним мотива в данном случае. Это только техническая улика, которая может иметь совершенно разные объяснения. Насколько я понимаю, он знал кого-то из жителей дома. Того мужчину с куклами. Может быть, он просто пришел в гости и увидел, что дверь в подвал открыта, а потом спустился посмотреть, что там. — Фабиан пожал плечами. — То же самое и с Эриком Якобсеном. Он признал свою причастность к установке скрытых камер в квартирах разных женщин. У него также было много случаев грубого секса. Но эти факты не являются бесспорным или заслуживающим доверия мотивом к убийству Молли Вессман. Особенно если учесть, что ее, можно сказать, мастерски отравили рицином. Мне очень жаль, но это так.
— Значит, если верить твоим словам, мы вернулись к исходной точке? — спросила Тувессон. — И касаемо Мунифа Ганема и Молли Вессман?
— Не совсем. — Фабиан сглотнул и взвесил свои слова. — Я думаю, что все связано воедино.
— В смысле «все»?
— Все убийства и все расследования за последние несколько недель. Все, над чем мы работали, — Фабиан кивнул в сторону заполненной заметками и фотографиями доски.
