— В смысле «закончили»? — воскликнула Соня. — Мы же только что приехали, и у нас осталось больше сорока минут. Или что ты имеешь в виду? Ты хочешь, чтобы мы ушли?
Теодор кивнул.
— И я был бы вам очень признателен, если бы вы оставили меня в покое и больше не приезжали. — Он встал, повернулся к ним спиной и, подойдя к закрытой металлической двери, нажал на кнопку.
— Но, Теодор, что ты такое говоришь? — последовал за ним Фабиан. — Ты не можешь просто взять и уйти, ведь мы приехали к тебе!
— Я не так уж много могу, но именно это сделать имею полное право.
Дверь открылась, и вошел один из охранников.
— Мы закончили, — сказал Теодор.
Мужчина кивнул и надел на него наручники, и все, что Фабиан мог сделать, — только обнять Соню, пока Теодора выводили из комнаты для посетителей.
Назвать это лифтофобией можно было с трудом, но Лилья действительно никогда не любила лифты. Особенно такие вот старые и тесные, которые могут поехать вверх, когда ты меньше всего этого ожидаешь. Но сейчас все уже было решено. Она поедет в лифте, а остальные поднимутся по лестнице, так что единственное, что ей оставалось, — это надеяться, что он сможет преодолеть весь путь до третьего этажа.
Наверху была ее новая квартира, на двери наклеена липкая лента с ее именем. Но она не собиралась идти домой. Отнюдь. Вероятно, пройдет еще много часов, прежде чем она будет готова войти туда.
Она подошла к двери квартиры справа с табличкой
Было совершенно абсурдно, что они разыскивали именно его, ее соседа. Но благодаря необычной фамилии они смогли быстро опознать его, и, даже несмотря на то, что на снимке в паспорте он был с бородой, все сошлись на том, что это тот самый мужчина, который ездил на разведку в «Ика Макси» в Хюллинге.
По данным миграционной службы, он приехал из Китая, ему было предоставлено убежище 9 августа 2010 года. Даже это само по себе было очень необычно. А будучи членом вдохновленного цигуном политического движения «Фалуньгун» он смог претендовать и на статус политического беженца.
Его кошмарная история о том, как он в воскресенье 15 сентября 2002 года был захвачен китайскими властями и отправлен в трудовой лагерь «Масанцзя» в районе Юхонг недалеко от Шэньяна на северо-востоке Китая, по-видимому, произвела немалое впечатление на сотрудников миграционной службы.
Лагерь представлял собой одну из нескольких фабрик живых человеческих органов, где он вместе с тысячами других последователей «Фалуньгун» содержался под стражей и занимался тем, что можно назвать только рабским трудом. Он пробыл там в совершенно ужасных условиях семь лет.
Богатые клиенты на нелегальном рынке органов могли через китайские сайты заказывать внутренние органы, которые затем извлекались у заключенных. За годы своего пребывания в лагере он потерял левую почку. Когда было принято решение продать его сердце и остальные органы, ему удалось выбраться оттуда и бежать из страны, проделав путь до самой Швеции, где ему предоставили гражданство, и он стал называться Понтус Милвох.
Лилья отпустила маленькую кнопку и стала изучать круглый отпечаток на кончике пальца, а тем временем из квартиры доносился мелодичный звонок.
— Как я и думала, — сказала она и обернулась. — Он не открывает.
— О’кей, мы входим, — послышался из темноты голос Утеса, который поднимался по лестнице вместе со слесарем и группой быстрого реагирования из трех человек.
Лилья кивнула слесарю, который уже приготовил дрель и тут же принялся высверливать верхний замок. Тем временем она и Утес надевали бронежилеты, проверяли оружие и готовились войти в квартиру вслед за группой быстрого реагирования.
Не прошло и нескольких минут, как первый замок был взломан, а вскоре и второй, после чего слесарь отступил в сторону, уступив место командиру группы, который, в свою очередь, схватился за ручку двери и нажал на нее, чтобы впустить двух других сотрудников полиции. Но дверь не поддалась, она все еще казалась запертой.
— Что происходит? — Лилья повернулась к слесарю. Пожав плечами, он вернулся к двери. Нехорошо это все. Совсем нехорошо. Они должны были схватить его именно сейчас. До того как он успеет забаррикадироваться вместе со всем своим оружием, взорвать себя и всех остальных или что-нибудь в это роде, один бог знает, на что он способен.
— Странно. Очень странно, — пробормотал слесарь, открывая сумку с инструментами и вынимая сложенную палку с прямоугольным зеркальцем, которую он просунул в щель для почты. — Ну, теперь понятно. Интересно. Очень интересно.
— Вы можете перейти прямо к делу? У нас же не целый день впереди.
Слесарь вытащил зеркало из почтового ящика и повернулся к Лилье.
— Там шпингалеты, которые входят и в верхнюю, и в нижнюю часть дверной коробки.
— И что это значит? Что дверь заперта изнутри?
— Можно сказать и так. — Слесарь кивнул.
— О’кей, — Утес повернулся к остальным. — По крайней мере, мы знаем, что он в квартире.
