Муландер уже подтрунивал над ним по поводу того, что он крайне мало участвует в работе над расследованием, и в чем-то он прав. Его собственное расследование в отношении коллеги в данный момент находилось на такой напряженной стадии, что было почти невозможно просто сидеть в одном кабинете с ним во время совещаний и притворяться, что ничего не происходит.
Но именно притворяться ему и было необходимо. Делать вид, что все его внимание сосредоточено на расследовании, над которым они работали всем отделом, и что все в их команде было именно так, как и должно было быть.
Именно по этой причине он припарковался на Чернгрэнден у подъезда дома, в котором жила убитая девочка Эстер Ландгрен, поднялся по лестнице и вошел в квартиру, хотя было уже половина девятого вечера.
Квартира могла быть какой угодно. Совершенно обычной, с тем неизменным хаосом, который неизбежен, если в ней живут маленькие дети. Квартира, в которой дети наконец-то спали в своих кроватях после того как почистили зубы, сходили в туалет и им почитали сказки. Где родители помогали друг другу вымыть и убрать посуду после ужина, а потом могли лечь на диван каждый со своей чашкой чая и смотреть новости.
Но защитная пленка, которая была раскатана по полу коридора до самой двери, где разноцветные деревянные буквы образовывали имя
По словам Тувессон, родители девочки пребывали в слишком сильном шоке, чтобы их можно было опросить, и вопрос заключался в том, почему их вообще надо было опрашивать. Преступник уже был известен, и единственное, о чем сейчас шла речь, так это о том, чтобы найти улики, которые доказали бы его причастность к данному убийству.
Но это самая легкая часть работы. Выяснить, где он нанесет следующий удар, прежде чем снова будет слишком поздно, было намного сложнее.
Оказавшись у закрытой двери детской, он воспользовался случаем, чтобы на несколько секунд собраться с мыслями, прежде чем открыть ее, готовый подойти к Муландеру и посмотреть ему в глаза достаточно уравновешенным взглядом.
Проблема заключалась в том, что Муландера в комнате не было.
— Привет, а где Муландер? — спросил он двух помощников коллеги, которые собирали образцы и фотографировали то, что было необходимо, в своих белых защитных костюмах.
— Хороший вопрос. Здесь его точно нет, — сказал один и опустил с помощью пинцета волосок в небольшой мешочек.
— О’кей. Он недавно ушел, да?
— Нет, я бы так не сказал. Он свалил почти сразу после того, как мы приехали сюда сегодня днем после обеда. Верно, Фредде? — Ассистент повернулся к коллеге, который фотографировал незаправленную кровать, где на простыне виднелось засохшее пятно.
— Да, он сказал что-то о том, что ему нужно вернуться в лабораторию и проверить одну вещь, и чтобы мы начинали без него.
— Хорошо. — Это был, наверное, единственный раз, когда Муландер поручал осмотр места преступления своим помощникам. — И как, вы что-нибудь нашли? — У них, конечно, было еще много работы.
— Да, конечно. Все как обычно. — Помощник положил пакет с уликами в сумку. — Несколько отпечатков пальцев и несколько разных волосков. Но это мало о чем может сказать, пока мы не отдали их в лабораторию на исследования.
— Вы нашли какое-нибудь объяснение того, как все это могло произойти?
— Не более того, что он, должно быть, утопил ее, и он мог это сделать в принципе где угодно. Я предполагаю, что все произошло здесь, на краю кровати. Если посмотрите внимательно, то увидите здесь круглый отпечаток. — Он присел на корточки и посветил фонариком на ковер. — Я думаю, он остался от какой-то ванночки или миски, в которую он наливал воду.
— Кроме того, под кроватью были следы высохшей воды, — сказал ассистент с фотоаппаратом. — И в пыли ясно видно, как она текла с края кровати.
Фабиан больше не слышал, что они говорили. Он смотрел на какой-то предмет, который блестел на столе посреди кучи цветных карандашей, фломастеров и бумаги для рисования. Это что-то напомнило ему о записи с камер наблюдения из «Ика», где этот предмет точно так же в какой-то момент заблестел на свету в руке преступника.
Он подошел к столу, взял предмет носовым платком и внимательно осмотрел. В отличие от кубиков, которыми он пользовался в детстве, когда играл в «Монополию», «Кимбл» или «Яцзы», этот был сделан не из дерева или пластика, а из полированного металла.
— Эта штука все время была здесь на столе?
— Нет, — ответил ассистент с фотоаппаратом. — Он был под кроватью, и мне пришлось достать его оттуда, чтобы сфотографировать следы от воды в пыли.
Неужели все решал случай. Вот так просто?
Шесть сторон кубика. Шесть возможных вариантов.
Погода была лучше некуда. На темно-синем ночном небе ни облачка. Только бесконечное число звезд, отражавшихся в водной глади. Но лучше всего был ветер. В течение нескольких часов он развернулся на сто восемьдесят градусов и теперь стал юго-восточным, он был достаточно сильным, а его скорость составляла шесть метров в секунду. Ветер помогал яхте пересекать пролив и идти дальше к Гетеборгу.
