— Насколько я понимаю, скоро тебя переведут в Тидахольм, там первый класс безопасности, и я могу гарантировать, что там совсем не так весело.
Конни ничего не сказал, он начал собирать перхоть, чтобы сделать из нее небольшую кучку на столе.
— Ты изнасиловал свою жену в ту ночь? — продолжила она.
— Похоже, что так.
— Почему ты это сделал?
— В смысле «почему»? — Конни смочил кончик указательного пальца языком. — Что это за дебильный вопрос? — После этого он прижал указательный палец к кучке перхоти, а потом засунул ее в рот.
— Ты злился на нее? Или случилось что-то необычное?
— Насколько я помню, нет. Я был пьян и вообще в плохом настроении. Довольно страшная комбинация, как по мне.
— Могу ли я истолковать это так, что ты изнасиловал ее не в первый раз?
Конни расхохотался и кивнул.
— Да, можешь.
— Но это был первый раз, когда ты изнасиловал жену, и это привело к ее смерти. Почему?
Конни пожал плечами и начал чистить ногти.
— Большего она не заслуживала. Или, может быть, я просто был в очень плохом настроении.
— Более того, ты избил и мучил ее. Было ли это тоже чем-то привычным для тебя?
— Держу пари, ты одна из этих идиоток-феминисток, — сказал он и впервые посмотрел на нее. — Одна из тех, кто готов отлизать, как только у нее появляется шанс.
— Я была бы признательна, если бы ты продолжал отвечать на мои вопросы.
— Если сначала ты ответишь на мой.
— Да, я лесбиянка.
— Значит, не видать тебе моего дружка, — он улыбнулся ей и начал собирать грязь с ногтей в небольшую кучку.
— Твоя очередь, — сказала она, не меняя выражения лица.
Конни вздохнул.
— Да, хорошо, время от времени я позволял себе поднять на нее руку, если она вела себя совсем плохо. Женщины как дети, и их нужно регулярно ставить на место, чтобы они не становились слишком непослушными и не требовали слишком многого.
— И что Керстин требовала в ту ночь?
— Она слишком много на себя брала, то одно не устраивало, то другое. — Конни пожал плечами и снова облизал кончик указательного пальца. — Но я был, как я уже сказал, пьян, так что плохо помню.
— Ты уверен, что плохо помнишь, что произошло? В смысле, должно же было случиться что-то из ряда вон выходящее, учитывая, что ты избил ее до смерти?
— Можно сказать и так, — Конни прижал палец к грязи с ногтей и сунул его в рот. — Это точно.
— Но ты точно ничего не помнишь?
Конни покачал головой.
— Неа.
— Никаких сцен, мелькающих в голове, когда ты думаешь об этом?
Конни снова покачал головой.
— Тебе не кажется, что это немного странно? Я бы не сказала, что ты просто позволил себе больше, чем обычно, учитывая то, что у нее нашли ожоги, сделанные раскаленной кочергой.
Конни опустил глаза и попытался стереть пятно со стола.
— Согласно данным расследования, ты также ввел кочергу ей во влагалище. Она, должно быть, была очень непослушной, чтобы заслужить такое…Что скажешь?
Конни ничего не сказал, он просто водил ногтем взад и вперед по пятну.
— И как будто этого было недостаточно, ты еще и…
— Я не знаю, — перебил Конни.
— Чего ты не знаешь?
— Я не знаю.
— Не знаешь или не помнишь?
Конни стукнул кулаком по столу.
— Я не могу отвечать на все твои чертовы вопросы! Я был пьян, ясно? Пьян! Так что я не знаю, не помню, или как хочешь это назови, ничего с той чертовой ночи!
— То есть ты хочешь сказать, что могло случиться все, что угодно?
— Да, и, по-видимому, так оно и было.
— Может быть, там был даже кто-то третий?
— Какой третий? — Конни снова поднял взгляд от стола. — О чем, черт возьми, ты говоришь? Кто это мог быть?
— Я не знаю. — Она пожала плечами. — Может быть, кто-то сделал все это с твоей женой, пока ты лежал на диване.
Конни посмотрел на нее.
— К чему, черт возьми, ты клонишь?
— Мне нужна правда. Именно до нее я и пытаюсь докопаться.
— Я признался во всем, черт возьми. Что, черт возьми, вы еще хотите? Мне и так дали пожизненное.
— Совершенно верно, — она наклонилась к нему. — И я полностью осознаю, что ты плохой человек, который не заслуживает ничего, кроме как сидеть здесь, независимо от того, что случилось той ночью. Но есть вероятность, что ты сидишь за кого-то другого.
— Я не понимаю, о чем ты. Но меня не обманешь. — Он встал. — Меня, черт возьми, ты не обманешь. Разговор окончен.
— Этот человек, — Стуббс показала фотографию Муландера. — Ты видел его раньше?
Конни долго смотрел на фотографию, прежде чем покачать головой.
— Ты действительно в этом уверен? Я хочу, чтобы ты хорошо подумал.
Конни проигнорировал ее просьбу и направился к двери. Но как раз в тот момент, когда он собирался нажать на кнопку, чтобы вызвать конвоира, вдруг передумал и развернулся.
Фабиан поставил стеклянные банки с разными видами макарон обратно на кухонный шкаф, слез с табурета и огляделся. Поваренные книги на полке он уже проверил, как и лампы на потолке. Он даже разобрал и почистил всю вытяжку, безрезультатно.
Но скрытая камера в ванной не могла быть единственной. Что-то подсказывало ему, что они должны быть в доме повсюду. Тем не менее ему не удалось найти ни одной.
