Сегодня многие, в том числе и я, порой и в этой книге, критикуют Горбачева за отсутствие эффективной «стратегии» перестройки. А кто предложил в те годы другой, более рациональный путь? Кто в партийном руководстве выдвинул, сформулировал более эффективную стратегию перестройки? Кто предложил иную методологию мышления и действий? Пожалуй, никто. За порогом XXI века нам еще яснее и рельефнее будут видны «ошибки» Горбачева. Но он-то не имел столько времени для их осмысления! Реформатор не созерцал, а действовал! Генсек часто должен был действовать немедленно, в этот день и даже минуту. Лучший способ избежать облыжных обвинений – уметь мысленно ставить себя на место человека, которого критикуешь, да еще и «погрузиться» в «то» время. Нельзя забывать, что ему, возможно, как «первому» лицу в партии и государстве, изменять себя было еще труднее, чем нам, грешным. Как Горбачев однажды заявил своим коллегам: «Идет огромная перестройка, перестройка нас самих. Мы – не боги…»{1037} Хотя, по правде, раньше всегда генсек в СССР был земным богом…
Слов нет, Горбачев имел просчеты. И крупные. Особенно в национальном вопросе. Но я не знаю ни одного политика в истории, который обходился бы без них. Обратитесь к Ленину – мы все считали гением. А теперь доподлинно выясняется, что именно «основатель» заложил генетические корни всех наших главных исторических неудач в XX веке…
Горбачев действовал «по ситуации». Ему не у кого было учиться. Наиболее рельефная его слабость – нерешительность, половинчатость предпринимаемых шагов. Многим позитивным усилиям как бы подрезались «жилы», и им так и не суждено было завершиться. Двойственность Горбачева не только от избранной либеральной, смешанной линии движения, но и от мучительного процесса освобождения от цепких стереотипов, которыми нас всех «наградила» большевистская ментальность. Без этого трудно понять феномен перестройки – процесса попыток внесения качественных изменений в социалистическую систему.
Все дело в том, что эти изменения люди пытались осуществить, еще являясь носителями многих старых стереотипов. Вот один пример: переоценка Сталина.
В октябре 1987 года при обсуждении на политбюро проекта доклада на торжественном заседании, посвященном 70-летию Октября, зашла речь о Сталине. Все были за то, чтобы дать ему критическую оценку, но с разными оговорками. Высказал свое мнение и Горбачев:
«…Доклад не получался, пока не родилась мысль выделить 20-е и 30-е годы после Ленина, тогда выявилась
Трудно поверить, что так говорил Горбачев спустя более чем три десятилетия после XX съезда… «Заслуга» в дальнейшем «бетонировании» системы, в которой не оставалось места человеку, но был гигантский резервуар для «массы».
Или вот еще фрагмент из его выступления на политбюро 4 апреля 1985 года: «…не секрет, когда Хрущев довел критику действий Сталина до невероятных размеров, это принесло только ущерб, после которого мы до сих пор в какой-то мере не можем собрать черепки»{1039}.
В своем докладе о 70-летии Октября, произнесенном 2 ноября 1987 года в Кремлевском Дворце съездов, Горбачев трижды упомянул Сталина и получил в ответ бурные аплодисменты, когда произнес: «В достижении победы сыграли свою роль огромная политическая воля, целеустремленность и настойчивость, умение организовать и дисциплинировать людей, проявленные в годы войны И.В. Сталиным…»{1040}
Человек, по вине которого накануне войны были разгромлены военные кадры, заключен позорный договор о «дружбе» с Гитлером, не позволивший привести в нужный момент войска в боевую готовность, оказывается, явился чуть ли не спасителем Отечества. А как забыть те 26,5 миллиона жертв в войне, большая часть которых рождена прямыми преступлениями и просчетами Сталина?
У Горбачева в сознании долго оставалось какое-то двойственное отношение к Сталину: изверг, но ведь «защитил» социализм.
Когда встал вопрос о разрешении СИ. Аллилуевой вновь покинуть страну, после ее импульсивного возвращения, решили, что неплохо бы с ней побеседовать. Может, дочь Сталина передумает. Но Горбачев отказался встречаться с Аллилуевой:
– Если встречаться мне, то потребуется оценивать Сталина, Сталинград и т. д. Я сам из такой семьи. Дяде подорвали здоровье.
Пять детей у матери из беднейшей семьи. Я медаль получил за сочинение «Сталин – наша слава боевая, Сталин – нашей юности полет!».
Может, поэтому целесообразнее встречу поручить тов. Соломенцеву М.С.?{1041}
Сталинская мифология уходила из сознания Горбачева с большим трудом.
Так менялся Горбачев: в некоторых вопросах весьма медленно и почти всегда – противоречиво. Если ему было так трудно изменить себя, то можно представить, как сложно было изменить общество.
