Он не бросил жену и детей, но, помогая им материально, мотаясь по турнирам по всему земному шару, он тосковал по своей маленькой птичке, по Эдит. Все свое свободное время Сердан проводил с любимой. Он помогал ей собирать вещи, когда Эдит уезжала на гастроли, он делал ей, уставшей после концерта, массаж, он с восторгом выбирал для любимой подарки… А газетчикам, преследовавшим эту необычную пару, Сердан как-то ответил: «Хотите знать, люблю ли я Эдит Пиаф? Да, люблю! Да, она моя любовница, только потому, что я женат».
После такого смелого заявления ни одна газета не вышла с очередной сплетней об их отношениях, а сама Эдит получила необычный, но трогательный подарок – огромный букет с пришпиленной к нему запиской: «От джентльменов – женщине, которую любят больше всего на свете!»
Однако именно то, что их связывало, и стало причиной гибели их любви. Они хотели каждую свободную минуту проводить вместе, но с гастрольным графиком Эдит и выступлениями Марселя на боксерском ринге это было весьма и весьма непросто. Выкроив в очередной раз несколько дней, чтобы побыть с любимой, Марсель едет к ней. Но она считает не дни, а минуты – именно Эдит настояла на том, чтобы он летел, а не ехал… Самолет с Серданом на борту разбился. Тело боксера опознали только по часам, подарку обожаемой им женщины – эти часы он носил на обеих руках…
Эдит узнала о гибели Марселя утром. Это был удар, который она, казалось, не в силах была перенести. У нее внутри все окаменело. Вечером ее ждал концерт, но идти она не могла. Ее вынесли на сцену на руках. Однако она сумела спеть только одну песню – «Гимн любви», посвященный Марселю. Потом горло перехватило и она без сознания упала на подмостки.
Ей кололи морфий – настолько сильна была душевная боль. Эдит не хочет никого видеть и запирается в своем доме, не допуская к себе даже самых близких. Однако гибели Марселя року, преследовавшему Пиаф всю жизнь, явно мало: певица два раза подряд попадает в страшные автомобильные аварии. У нее сломаны кости, ей снова колют все тот же проклятый морфий, после которого многие на всю жизнь становятся неизлечимыми наркоманами. Эдит мало-помалу возвращается к жизни – боль телесная помогает превозмочь боль душевную. И наркоманкой она тоже не становится: совершив буквально невозможное, Пиаф перестает делать себе инъекции, убивающие ее как личность.
Она еще будет петь и переживет еще одну любовь – тихую и умиротворяющую, совсем не похожую на ту испепеляющую страсть, которая была у нее с Марселем. Будет ли это новое чувство в самом деле любовью или только тенью ее великой любви? Она примет ее в то время, когда уже будет неизлечимо больна. Она умрет на руках своего мужа, греческого актера Димитриса Харона, любившего ее, перегоревшую и умирающую, старше его на много лет, так же сильно и ярко, как она в свое время Марселя…
Эдит скончалась 10 октября 1963 года. Ей было всего сорок семь – возраст расцвета голоса, зрелости и переоценки чувств… Она умерла, но ее волшебный голос до сих пор продолжает звучать – голос, услыхав который однажды, вы будете стремиться слушать его вновь и вновь…
Любовь, ненависть, страсть, интриги… Все это с избытком есть в истории любви актрисы Эвы Дуарте и аргентинского диктатора Хуана Перона. О них был снят не один фильм, однако лав-стори военного и актрисы действительно того стоит!
Мария Эва Дуарте, или Эвита, как ее все называли, прожила недолгую, но очень яркую жизнь. Родилась та, которой было суждено стать первой леди Аргентины, в 1919 году на ферме своего отца, Хуана Дуарте. Однако Эва была внебрачным ребенком – ее родила не жена синьора Дуарте, а их служанка Хуана.
Когда Эве было всего семь лет, отец погиб в автомобильной катастрофе. Законная супруга, много лет терпевшая внебрачную связь мужа, выставила Хуану за порог. Кроме того, что Эва всю жизнь носила клеймо незаконнорожденной, в двенадцать лет с девочкой произошло несчастье – кипящим маслом ей сильно обожгло лицо и руки. Доктор, накладывавший повязку, с сожалением сказал, что шрамы обезобразят миловидную девушку на всю жизнь. Но Эва, казалось, была любимицей судьбы – когда через месяц повязки сняли, под ними оказалась молодая здоровая кожа без единого изъяна!
В пятнадцать Эва заявила матери, что хочет стать актрисой и уезжает в столицу. Девушка не блистала классической красотой, не принадлежала она и к ценимому в кинематографе типу «женщина-вамп». Однако Эва обладала природным обаянием и тем, что сегодня называют харизмой. Она поступила в небольшую театральную труппу – по сути, это были бродячие актеры, переезжавшие из города в город и дававшие представления где придется. Но прошло меньше года и Эву взяли на крохотную роль в столичном театре. Это, несомненно, означало начало большой карьеры.
