— Вот, смотри! — с угрозой проговорила Вера, высыпая порошок в печь. Пламя вспыхнуло и тут же опало. — Думаешь, твоя взяла? Как бы не так! Я все равно найду способ от него избавиться.
Ты не найдешь. Но очень боюсь, что это сделают другие.
— Думаешь, только ты можешь заставить меня поступить по-своему? — зло усмехнулась Вера. — Моя очередь. Ты не уйдешь, пока я этого не захочу.
Смех ее прокатился по кухне — хриплый, каркающий.
Я попыталась проснуться и поняла, что не могу. Вера не пускала меня. Как я могла быть такой наивной, думать, что в любой момент смогу вырваться?
Она рассмеялась еще громче и неистовее. Поняла, о чем я думаю.
— Ты будешь тут, пока на то моя воля. Не бойся, недолго…
Она выбежала из кухни, пронеслась мимо заплаканной свекрови и испуганного мужа, заскочила в комнату и принялась натягивать на себя первые попавшиеся вещи. Даже волосы не пригладила — обмотала их платком как были. На Любашу не взглянула, хоть та и вякала недовольно в колыбели.
Через пять минут мы уже спешили по улице. Не сразу догадалась, что направляется Вера к дому знахарки. А когда поняла, испугалась. Что она задумала?
Пелагея словно ждала нас — дверь распахнула, не успела Вера постучать. Смотрела насмешливо — дикий вид моей пращурки ее явно забавлял.
— Ты сейчас же уберешь ее из меня! — велела Вера, едва переступив порог.
— Что так? — спокойно спросила знахарка и направилась вглубь комнаты.
Даже я не ожидала такой реакции. Думала, она выйдет из себя, накричит на Веру или еще чего похуже. А тут полнейшее спокойствие, даже равнодушие. Оно-то и бесило мою тюремщицу больше всего, я чувствовала, как Вера начинает закипать, и последствий опасалась все сильнее.
— Если не уберешь!..
— Помолчи! — прикрикнула Пелагея и прислушалась.
Я почувствовала, словно к голове моей прикоснулось что-то липкое и холодное. Сразу стало трудно дышать и расхотелось жить. Ненависть Веры, по сравнению с этим новым ощущением, казалась детской забавой. Рядом со мной сейчас находилось что-то очень сильное и пугающе злое.
— Вижу, ты смогла ее побороть, — удовлетворенно улыбнулась знахарка.
Голова моя мгновенно прояснилась, словно ничего и не происходило. Но страх остался и становился все сильнее, по мере того как росло удовлетворение Пелагеи.
— Все получилось даже лучше, чем ожидалось, — тихо сказала она, но я расслышала и почувствовала, как шевелятся волосы не на моей голове.
— Что ты там бормочешь?! — снова выкрикнула Веры, ослепленная собственной злобой. — Избавишь ты меня от этой дряни или нет? Предупреждаю, не избавишь, тебе же хуже будет.
Знахарка рассмеялась — тихо и презрительно. Уж лучше бы она это сделала громко, может, мне тогда не было бы так страшно.
— И что ты сделаешь?
— Ославлю тебя на весь свет. Расскажу, какими делишками ты тут занимаешься.
— Дура ты, Верка! И вряд ли поумнеешь. — Пелагея колко уставилась на нее, вмиг перестав смеяться. — И злоба твоя тебя же и погубит.
Скажи она мне такое, умерла бы на месте. А Вера даже бровью не повела, лишь ухмыльнулась:
— Мне твои предсказания не страшны. Пуганая… Да и терять мне нечего, — добавила тише. — Вырви из меня ту и живи спокойно. А со своей жизнью я как-нибудь сама…
Почему-то в тот момент мне подумалось, что не такая она и глупая. Запутавшаяся по жизни, озлобленная, да, но не глупая. А еще я поняла, что прощаюсь с Верой навсегда, и даже немного загрустила. Каково же было удивление, когда душа ее откликнулась на мою грусть — в кои-то веке наши чувства на мгновение стали созвучны. А потом Вера взяла себя в руки и снова замкнулась, отворачиваясь от меня, закрывая свой разум. И снова я оказалась в темном колодце под тяжелой крышкой люка. Отпусти она меня в тот момент добровольно, может и не случилось бы ничего.
— Ты чего такая хмурая? — поинтересовалась Наташа за утренним кофепитием.
Я не просто была хмурая — места себе не находила. Нехорошие предчувствия преследовали меня с момента пробуждения. Они мешали сосредоточиться на чем-то, все валилось из рук, когда готовила завтрак. Да и руки сами тряслись, как при сердечной недостаточности.
— Жень, ты вообще где? Ты меня слышишь? — снова спросила Наташа и помахала у меня перед лицом рукой.
— Слышу, не глухая, — через силу ответила я.
Больше всего мне сейчас хотелось, чтобы ей позвонил Толик, и она подорвалась и помчалась на зов любимого. Мне нужно было о многом подумать и кое-что проверить. А она мешалась, как никогда. Я же не могла ее выгнать и терпела из последних сил.
— И долго ты собираешься так сидеть — уткнувшись в стол? У меня проблемы, а она…
И тут меня понесло. Это у нее-то проблемы?! Да что она знает о проблемах в частности и о жизни в целом?! Зациклилась на себе любимой и дальше собственного носа не видит! Эгоистка чертова, у которой в жизни все прекрасно, только она этого не замечает, ну или с жиру бесится! Я еще много чего неприятного ей сказала, пока не заметила, как вытянулось у подруги лицо, задрожали губы и глаза наполняются слезами. Только тогда я поняла, что перегнула палку.
— Наташ, прости меня.
