Но не за чем первому встречному узнавать ее историю. Да и стыдно это — ничего не помнить о своей прежней жизни. Ведь она даже не знала, откуда она, когда появилась у Пелагеи. Знала только, что не ее родная дочь, и что потеряла память не так давно. Как жила раньше, про то Пелагея ей ничего не рассказывала. Говорила только, что хорошего в ее прежней жизни было мало, и что в забывчивости ее спасение. Давала отвар, чтобы не тревожилась по пустякам. И все равно Жене было стыдно. Отчего-то перед этим мужчиной особенно.
— Значит, не знакомы, — снова отвернулся он.
— Откуда же вы знаете мое имя?
А позвал он ее дважды, и ей это точно не привиделось и не послышалось. Да и дождь рождает страхи, а не галлюцинации.
— А… так это… кузнец мне рассказал про тебя.
— Дядька Семен? — сверх всякой меры удивилась Женя. — А зачем это ему?
— Да кто ж его знает, — снова пожал плечами незнакомец. — Сосватать, может, тебя за меня хотел, — бросил на нее игривый взгляд.
Вот уж!.. Нашел место и время! Да и не станет кузнец ее сватать ни за кого, а тем более за чужака такого вот. Отчего же щеки так жарко запылали? Не иначе, как костер тому виной.
— Домой мне пора, — взглянула она в сторону дверного проема. Самой двери в этой сараюге не было.
— Пойдешь, когда дождь поутихнет. Сейчас еще рано…
Раскомандовался тут! Кто таков и какое имеет право? Да и она уже согрелась, как и опасное место миновала. До дома ее не рукой подать, но и не сильно далеко.
— Не сахарная, не растаю, — шагнула Женя к двери, забыв про накидку, что так и валялась на земле возле огня.
— Да, постой ты! — быстрее молнии метнулся к ней мужчина. — Нужно переждать дождь, — навис он над ней, прижимая к стене сарая и не выпуская руки.
Вот тут Жене стало по-настоящему страшно. Она наедине с совершенно посторонним мужчиной. Рядом нет никого, кто пришел бы на помощь в случае чего. И одновременно со страхом внутри нее зародилось что-то давно и надежно забытое, словно такое уже с ней случалось, только где, когда и с кем, она не помнила.
— Сейчас же отойди, не то глаза выцарапаю, — процедила Женя сквозь зубы, глядя на незнакомца снизу-вверх.
— А ты попробуй!
И снова он был слишком быстр для нее — схватил ее обе руки и прижал своей одной к стене над головой.
— Что ты собираешься делать? — растеряла Женя моментально всю храбрость. Даже почувствовала, как задрожал подбородок. Еще не хватало разрыдаться прямо сейчас.
— Ничего, кроме того, что собираюсь тебе помешать совершить глупость, — склонился он к ее лицу слишком близко.
И снова ей почудилось в этом что-то смутно знакомое. Даже страх отошел на задний план, а к незнакомцу она пригляделась внимательнее. Нет. Раньше она его точно не встречала. Такого нахала она бы запомнила.
— Пусти! — дернулась Женя.
— Обещаешь переждать дождь?
— Да пусти же!..
— Пообещай и отпущу, — усмехнулся он.
Он стоял слишком близко. От его тела валил жар, от которого у Жени плавились кости и подкашивались ноги.
— Не уйду я, не уйду! — выкрикнула она. — Только пусти уже!
И он отпустил, но на всякий случай перегородил собой выход и дождался, когда она вернется к костру.
— Меня зовут Захаром, кстати. Будем знакомы.
— Где ты была? — вышла навстречу Жене Пелагея.
Губы ее были плотно сжаты, и Женя точно знала, что это плохой признак. Сама она тоже не была рада столь позднему возращению, как и вынужденной задержке. Но Захар ни в какую не отпускал ее, пока дождь немного не поутих, а сама она не просохла немного у костра.
— Пережидала дождь.
— Где пережидала? — нахмурилась Пелагея.
— За оврагом есть полуразвалившийся сарай. Там и спряталась…
— Одна? — во взгляде Пелагеи появилась настороженность.
Женя и не думала по началу скрывать своего нового знакомого. Как и не ждала допроса с пристрастием. Но именно сейчас, когда собралась было рассказать всю правду, какое-то шестое чувство заставило ее этого не делать.
— Одна, — кивнула она, снимая грязную накидку и ботинки. — Да я и заметила сарай чудом, лило так, что не было видно ничего.
— И из оврага выбралась сама? — скептически разглядывала грязную одежду Жени Пелагея. — Иди в баню! Потом поговорим, — сурово велела.
Баня была жарко растоплена — Женя поняла, что ждет ее Пелагея уже давно, что баню приготовила специально для нее. Вот и жар поддерживала. Волновалась, наверное… Но только ли за нее волновалась? Или были на то еще какие-то причины? С самого утра колдунья вела себя странно. К чему-то прислушивалась, во что-то вглядывалась, видное только ей. Чувствовалась в ней какая-то нервозность. И не непогода была тому виной. В самой стихии Женя не видела ничего особенного, разве что, разыгралась та сильнее обычного. Интуитивно догадывалась, что волнуют Пелагею скорее причины стихии, чем сама она. И каким-то образом все это было связано с Женей — в этом она тоже не сомневалась.
Баня сделала не только тело чистым и распаренным, но и мысли превратила в вялые и равнодушные.
