Ранние альбомы «Братьев по разуму» записывались на квартире звукооператора группы Игоря Ракина. Игорь паял шнуры, мастерил микшерные пульты, выставлял саунд проекта и помогал делать кольца. Магнитофонные кольца без конца ходили по кругу, выполняя функцию инструментальной подкладки и заменяя собой уже существовавшую в тот момент на Западе технику сэмплирования.
Экзотику данных сессий усиливало не только отсутствие самых необходимых инструментов, но и окружавшие музыкантов антисанитарные условия советского общежития. Дом Игоря Ракина, в честь которого первый альбом был назван «88А», по степени шизовости давал весомую фору булгаковской «квартире 50». Помимо Игоря здесь проживали его вооруженный зачатками ясновидения брат и периодически возвращавшаяся из специальных медицинских учреждений матушка. По ночам, одетая в спальную пижаму, она сомнамбулически прогуливалась между расставленной аппаратурой и развешанными проводами. «Она как бы не видела нас, а мы как бы не видели ее, — вспоминают музыканты. — Таким образом происходила запись».
Когда альбомы наконец-то были записаны и оформлены, начиналась их массовая дистрибьюция по близлежащим городам и республикам. И если первый альбом распространялся максимально спонтанно, то все последующие работы рассылались или развозились в другие города конкретным людям — музыкантам, журналистам, рок-функционерам. Как-то раз абсурдистски настроенный Вова, отвечая на вопрос о распространении альбомов, произнес с многозначительной интонацией: «Мы их съедали».
В реальности музыканты группы не жалели денег на покупку десятков катушек, и порой внедрение в народ альбомов «Братьев по разуму» напоминало сбрасывание боевых снарядов на спящий город. Мирное население просыпалось посреди ночи не от разрывов шрапнели, а от юродивых интонаций Вовы Синего, пробивавшихся сквозь треск глушилок на коротких лондонских волнах, патронируемых Севой Новгородцевым.
С весны 1984 до осени 1985-го на магнитофонах типа «Ростов» и «Электроника» было записано три альбома: «88А», «Игра синих лампочек» и «Молчать!». Самой впечатляющей работой этого периода оказалась «Игра синих лампочек», насыщенная яркими хитами («Электрификация», «Кафе», «Ночь с тобой») с лирическими текстами, бэк-вокалом будущей амстердамской художницы Нелли Дворко, ритмически богатыми петлями и общим духом, соответствующим эстетике британских неоромантиков.
«Хали-гали» был четвертой по счету студийной работой «Братьев по разуму». Пиком творческой раскованности музыкантов стал высокохудожественный перфоманс под названием «Прощальная». Этот номер представлял собой зафиксированную на магнитофон реальную акцию, во время которой находившийся в состоянии белой горячки человек, сбежавший из соответствующего медицинского учреждения, напивался «последний раз в жизни» и публично прощался с алкоголем. (Позднее главный герой «Прощальной» сменил вид деятельности, внешность, место жительства и в конце ХХ века бороздит российские просторы под псевдонимом Сергей Сергеевич Сергеев.)
Впервые в студийной практике «Братьев по разуму» часть композиций была записана живьем — вместе с приглашенными на сессию музыкантами из «Бэд бойз». На этом альбоме Гоша впервые использовал саксофон, играть на котором он научился всего за несколько дней до начала записи. В результате энергичного применения этого духового инструмента в композиции «Я ничтожество» получился атональный джаз невиданной силы, плавно переходящий в мрачный разрушительный хард-рок «Хламидомонады».
«Работа с живым звуком на этом альбоме принесла нам множество позитивных эмоций, — вспоминает Гоша. — Некая однозначность, возникшая за полтора года работы с петлями, отошла на второй план, и теперь за счет применения живых инструментов мы ощутили новые пространства и новые степени свободы».
Инструментальную основу остальных композиций по-прежнему составляли кольца и фонограммы других исполнителей. В качестве фонограмм «Братьями» использовались советские джазовые диски с инструментальными мелодиями, фрагменты из репертуара ансамбля Silver Convention, коллажи из индийских мантр, негритянский фанк в исполнении артистов Motown и т. п. Поверх фонограмм накладывался вокал Вовы Синего — в основном на тексты Гоши Рыжего. Сам Гоша пел в композициях «Хали-гали» и «Мысли и чувства», а на одной из версий апокалипсической композиции «Мальчики двухтысячного года» вокалировал Игорь «Стэн» Смирнов из рижской реггей-группы «Превращение»: «Охвачено пространство странным ожиданием / Теряет космос собственную кровь / Моя планета, корчась, погибает / Под жутким гнетом лунных паучков...»
